Печаль Танцора
Шрифт:
– Тогда ты вынуждаешь нас действовать, - ответил второй. Все четверо зашевелились, готовя бойцовские клинки, черные как ночь.
Она застыла лишь на мгновение, и тут же черепица под ногами покрылась слоем льда, воздух затрещал вокруг. От нее бежали струйки тумана, завиваясь и распространяясь. Она указала рукой на одного Ночного Клинка, и тот задохнулся, хватаясь за горло и давясь кристаллами инея. Повалился навзничь.
Остальные напали на нее.
Женщина отмела все выпады. Запястья первого противника сломались, промерзнув. Клинок второго разлетелся на осколки, едва коснулся
Двое первых сипели, не в силах даже закричать. Вскоре они умерли.
Женщина склонилась около одного, изучила лицо под капюшоном. Лед блестел на одежде. Она следила, как кристаллы наползают на глазницы, превращая молочно-белые глазные яблоки в подобие камня.
– Я Сестра Холодных Ночей, - сообщила она трупу.
– Не испытывайте мой гнев.
Выпрямилась, снова поглядела на руки и тихо выругалась. Не этого ожидал от нее К'рул. Женщина перешла крышу и спустилась на улицу, все еще раздраженная: испорчено одно из лучших мест для наблюдения.
***
Халленс держала всех в полной готовности дни и ночи после откровения Ночного Клинка об атаке на Защитницу. Но ничего не менялось. Не было ни тревоги, ни обысков, задержаний и обвинений. Персонал дворца не выказывал смятения и беспокойства. Пищу приносили, как всегда; белье забирали без лишних напоминаний.
Это, думалось Айко, самый странный из домашних арестов. Единственная перемена была определена самими Танцовщицами: никто не ходил в одиночку, ночные дозоры удвоились, для прочих был назначен своего рода комендантский час.
Вопросы относительно нового порядка встречались Халленс молчанием. Айко тоже оставалась для сестер мишенью насмешек. Возможности побеседовать с командиром наедине не выпадало.
Ситуация требовала от нее терпения большего, нежели она могла проявить. Презрение и надменность сестер злили ее сильней, чем она ожидала. Неужели положение так значимо? В конце концов она разочаровалась в себе.
Уже давно она привыкла считать чужое мнение совершенно не важным. Знала себе цену, а те, что не понимали, казались ей дурами. Но сейчас, глядя через закрытое ставнем окно, яростно сжимая кулаки, она начала сознавать, кто оказался в дурах. Если все вокруг считают тебя глупой - так оно и есть. Так она и войдет в историю. Интересующиеся прошлым скажут: "Эта дурочка? Бесполезна". Так и будет записано, ибо история аккуратна, как ее летописцы.
Как назло, сейчас худшие противницы собрались вокруг нее.
– Это по твоей милости, значит?
– спрашивала Ивонна.
Отвернувшись к окну, но отлично их понимая, она отозвалась: - Что по моей милости?
– Новые правила. Запреты.
– Вам какое дело? Никуда и не ходили.
– Ты пыталась сбежать?
– взвизгнула Торрал.
– Ты предала нашего господина, короля?
Айко развернулась к ней - не самой умелой фехтовальщице, но самой сильной и злобно-грубой.
– Не беси меня, Торрал, - сказала она, но голос прозвучал уныло даже для ее ушей.
Глаза женщины зажглись от возможности
– Я даже не вспотею.
– Играйтесь в другом месте, дуры.
Торрал капризно искривила губы.
– Ох, бедняжка Айко. Бедная девочка. Побежишь к Халленс, да?
Айко закатила глаза к потолку и протяжно прошипела сквозь зубы.
– Хорошо, идем. Померяемся. Все равно я устала до смерти.
Кривая улыбка Торрал стала еще уродливее.
– Ты глупее, чем я думала!
– Она рванулась к главному залу, за ней потянулась "свита".
– Учебные клинки сюда!
– кричала она.
Айко не сопровождал никто.
Все сестры собрались вокруг них. Мебель и ковры торопливо распихали к стенам. Айко разделась до свободных брюк и туники, сняла сандалии. Одна из сестер, Рей, поднесла деревянный меч для упражнений.
– Она будет бить по ребрам, - тихо подсказала Рей.
– Знаю. Спасибо.
Рей кисло улыбнулась ей.
– Лучше победи, иначе она станет совсем несносной.
– Будто я не знаю.
– Айко озиралась. Увидела Халленс в толпе, руки сложены на груди, во взоре едва скрываемое недовольство. Но вмешиваться не собирается. Нет, поняла Айко, лучше дать девочкам выпустить пар. Впрочем, ей, лежащей в пыли с проломленным черепом, от этого будет не легче.
Банда Торрал подбадривала заводилу и что-то неразборчиво бормотала насчет Айко. Никто не предложил ей открытой поддержки. Ну, большинство хотя бы молчало.
Торрал быстро вышла на середину, заставив воздух свистеть под взмахами клинка.
– Давай, малютка. Теперь нет шанса убежать.
Айко давно так не злилась; она решила умереть в бою, если потребуется.
– Похоже, что я бегу? Тупая корова!
Брови Торрал поднялись, ухмылка стала жестче.
– Ого! Киска пробует коготки! Думаю, пора их обрезать.
Айко вышла навстречу и приняла защитную стойку: тело развернуто, меч вытянут в руке, кончик на уровне носа. Торрал насмешливо поклонилась и повторила позицию. Шагнула вперед, так что их разделяла длина клинка - обе оказались в зоне прямого удара.
Айко ждала, сосредоточившись на груди противницы, центре тяжести, но охватывая и более широкую картину. Торрал повернула клинок вертикально вниз, он визуально разделил надвое ее тело.
Айко проигнорировала приглашение начать танец позиций и стоек. Танец мог быть изящным и впечатляющим для зрителей - особенно невежественных - но в настоящем бою ему нет места. Торрал, понимала она, хочет драки. Так что она будет ждать, пусть Торрал подойдет сама.
По натуре Айко было легче в обороне. Она привыкла ждать, когда противница полностью раскроется, и отвечать самым точным и решительным образом. Это устраивало и Торрал: эта женщина любила напирать, подавляя и наказывая соперниц. Кажется, у Айко было преимущество: она знала Торрал лучше, чем та ее.
После серии изящных и весьма технично выполненных стоек, предназначенных восхитить приспешниц и поклонниц, Торрал начала действовать всерьез. Приняла позицию, позволяющую атаковать прямо и мощно. Свою излюбленную. Айко заметила напряжение в плечах, раздувающиеся ноздри - Торрал глубоко дышала, готовясь напасть.