Печаль Танцора
Шрифт:
Однако "штаб" Рефеля был специально создан практически недоступным, так что лишь самые легкие дети смогли забраться по стене, рискуя жизнью. На фронтоне и выступе крыши обнаружились потеки крови, следы борьбы - сдвинутая черепица, обрывки одежды и принадлежавший Рефелю нож.
Оказавшись внутри, они сдвинули мебель с люка и позволили войти охране. Комнаты обыскали, но обнаружили лишь следы борьбы и никакого Рефеля. Кровь была повсюду, буквально повсюду. Одна из девчонок заметила арбалетный болт, глубоко застрявший в мягкой обшивке стены напротив письменного стола. Последний рубеж обороны их покровителя, но выстрел не нашел цели.
Подозрения,
Это остановило суету. Люди принялись убираться, не забывая прибирать по карманам все плохо лежавшее и мечтая найти тайную казну. Грамейн кивнул особо доверенным парням, и они сошли с ним вниз. Он понимал, что если Уркварт верен обыкновениям, вся территория Рефеля отойдет ему как законному заместителю. Пока что он позволял мелочи шарить по квартире покойного. Полезно смягчить любое недовольство тех, кто могут вспомнить про собственные амбиции.
На заре следующего дня видавшая виды шлюпка с беженцами из Ли Хенга, набрав по пути воды, ударилась о северный берег Идрина. Солдаты Кана встретили их и обыскали, выявляя оружие и попутно избавляя от всего ценного. Затем капитан громко прочитал манифест, утверждавший, что лишь по исключительной милости доброго короля Чулалорна, главы Южной Лиги, беженцам дарована свобода от хенганского ярма и что отныне они могут считать себя подданными вышеупомянутой Лиги, добровольно присягнувшими королю Чулалорну.
Среди разномастных оборванных беженцев был излишне полный мужчина с намасленной бородой, на пальцах после знакомства с канезской солдатней остались следы колец, а в ушах кровоточащие ранки от грубо сорванных серег. Недавно он был также ранен в голову, свидетельством чему был окровавленный бинт. Остальные давно успели уйти, а этот тип стоял, глядя на запад, где высокие стены Хенга виднелись сквозь полосу деревьев. Он вздыхал, круглые плечи поднимались и опускались; потом он сунул пальцы за пояс на объемистом брюхе и грустно нахмурился. И тоже повернулся, качая головой, начиная долгий переход к востоку, в лежавший ниже по реке Каун.
Глава 9
Теперь, обеспечив себе покровительство главаря черного рынка, Дорин чертовски скучал. Панг не желал выпускать его из поля зрения. Ему приходилось сидеть в квартале, выходя лишь по особому разрешению. Похоже, разочарованно думал Дорин, глупец так ему и не поверил.
А может быть, Панг сообразил, что поручить ему убийство предыдущего нанимателя было не лучшей идеей.
Да, иногда ему выпадала рутинная работа - сопровождать наемных телохранителей или участвовать в выбивании долгов. Но осада тянулась, и работы становилось меньше. Воры возвращались с пустыми руками - кажется, рынки стали совсем безлюдными и бедными. А Панг держал его при себе: безымянную, скрытную и зловещую угрозу. Никаких вызовов. Никакой реальной работы. Он начинал ощущать себя экзотическим
Что ж, похоже, он продался задешево. Похоже, совершил настоящую ошибку, когда начал искать чьего-то покровительства. Это казалось неправильным. Не соответствующим его стилю.
Осталось одно хобби: преследование загадочного мага-дальхонезца.
Кажется, все знали, что он сидит внизу, скованный во мраке. Знали дети, занятые работой во дворе и мелкими поручениями; наверняка знали все, трудившиеся в гробницах. Но никто не желал о нем говорить. Бросая вопросы в перепачканные сажей лица, он видел лишь страх. Хотя некоторые смотрели в ответ так же оценивающе, словно пленник стал их секретом и они не хотели им делиться. Странная реакция.
Как - то он спросил Грена, можно ли сойти вниз, и вопрос был встречен все тем же молчанием и долгим оценивающим взглядом. То-то и оно. Ему даже не отказывали. Грен игнорировал вопрос, и это намекало на многое. Разумеется, Дорин не задал вопроса второй раз - это показалось бы слишком подозрительным.
Итак, он был бессилен. На время. Но потом заметил, сколько детей ходят, выпачканные зеленоватым илом и глиной подземелья. Слишком таких было много в сравнении с ручейком, наблюдавшимся у главного входа.
Дорин ждал и следил. Очень осторожно, с самых дальних подступов. И отметил, что дети-труженики пропадают в деревянных трубах и не вылезают оттуда. Входят в некоторые склады на окраине и не возвращаются.
Панг и его тупоголовые слуги, похоже, не ведали о творящемся. Но ведь они испытывали к детям одно презрение, пинали и колотили их ради развлечения. Как можно было заподозрить мелочь в готовности вести свою игру?
Однажды вечером он увязался за ними. Наконец одна девчонка в грязном рванье (по крайней мере, он счел ее девчонкой) нырнула в щель между наваленными бревнами и пропала. Лаз оказался узким, но он тоже не отличался дородностью и учился проникать в неудобные щели.
Лаз вывел к дыре. И выбору. Сигануть вперед очертя голову и увидеть, что будет, как девчонка? Но кто знает, что может ждать незваных гостей? Яма с острыми кольями?
Лежа в темноте, он решил, что дает слишком много воли воображению. Они же дети, всего лишь. Дорин шагнул вперед и потерял опору, ладони скользили по глине. Он катился по гладкому склону, благодаря богов, что не кричит от страха.
Приземлился он в полной темноте среди мусора, на ощупь показавшегося кучей тряпок, сандалий, рваных сапог, канатов и коротких досок. Дорин инстинктивно подобрался и встал, тут же ударившись головой о балку. Присел, подавляя ругательства и прикусив губу. Звезды танцевали во мраке.
Он опустился на колени, согнулся, хватаясь за голову, и подождал, пока вернется зрение. Постепенно выяснилось, что он попал в грубо выкопанную в земле комнату вроде погреба. Лучи света проникали сюда через лаз вверху, а впереди он видел свет ламп в тоннеле. Дорин попробовал идти согнувшись, но свод был слишком низок, и пришлось ползти на четвереньках.
Так он полз, осторожничая, не желая быть замеченным - хотя чего плохого можно было ждать от стайки детей, непонятно. К его удивлению, под складом и, наверняка, подо всем кварталом оказался целый кроличий садок узких нор. За углом раздалось бормотание голосов, он помедлил, слушая, и пополз на звуки.