Печать Древних
Шрифт:
Террама замолчала и устремила взор своих синих глаз к фонтану.
— Скоро Лицедей начнёт атаку, — нарушил тишину Ринельгер. — Ты будешь сражаться?
— Я поклялалась защищать Святилище и всех его обитателей до конца времён, — ответила Террама. — Лицедеем овладело отчаяние. Он пойдёт на штурм, но не сам. Потому что его клятва тоже сильна.
— Нежить, — вздохнул Ринельгер. — Если верить хроникам, не столь и опасна…
— Это не нежить, кровавый чародей. Это проклятые, войско не живых и не мёртвых, войско застрявших между Потоком и Цинмаром. Они намного сильнее мертвецов. Не могу поверить, что Лицедец возглавляет
— Матерь завещала, — протянул Ринельгер. — Приказала Зериону найти Лицедея. Переубедить его или уничтожить. Она тоже говорила, что он в отчаянии, что это его губит. Ещё она говорила о циклах… царствах. О прошлых владыках.
— Циклы? — кажется, в глазах Террамы мелькнул ужас. — Так сказала Матерь?
— Да, именно это, — Ринельгер повернулся к ней, сложив руки на груди. — Это связано с древним Керамаром?
— Я не знаю, кровавый чародей, — она была донельзя растеряна. — Я просто… просто исполняю свою службу. Я чувствую, как меня схватывает отчаяние, такое же, как и Лицедея… мне больно видеть, что он стоит у входа в мой дом как враг, но не как друг. Мы запутались, кровавый чародей… Боги нас не слышат, и наоборот. Молчание… пустота. Разве ты не слышишь? Ничего нет. Мы сходим с ума, Ринельгер. Мелодии нет, наши родители погибли. Варолия и Некрос были последними. А теперь их дети обращаются, один за другим. Кого-то я успеваю спасти… Кого-то уничтожают навсегда, а их искажённая суть уходит и распыляется в Потоке.
— Послушай, Террама, — Ринельгер взял её за плечи и только немного погодя понял, как неучтиво поступил. — Послушай меня… Матерь сказала, что нынешний цикл изошёл. Она говорила, что Лерон и Залас ослабли. Я плохо понимаю, что она имела в виду. Боги не могут умереть, а вопрос с циклами — это какой-то слишком заумный бред. Но если древний дух, хранитель Маредора, приказала остановить Лицедея, значит, это важно сделать. Что он хочет найти в Чертогах?
— Я… — Террама посмотрела прямо ему в глаза. — Я помогала Лицедею… он обещал, что, после того, как войдёт в Чертоги, мы снова услышим песнь, а обращённые братья переродятся и снова станут нормальными. Сумеречный лес поглощал смертных, корни захватывали их, тянули под землю, а потом наполняли Моровую пропасть. Я приносила ему тела, Цитиар приносил, остальные. Но не все… Норос-Сугур воспротивился. Он не желал убивать смертных в Дегановых Рубцах, говорил, что это не его суть. Лицедей сделал так, чтобы он нарушил все клятвы и обратился. Многие из нас отреклись после этого от него.
— Вовремя вы, — поморщился Ринельгер.
— Ему нельзя отдавать ключ, кровавый чародей, — сказала Террама твёрдо. — Заполучив силу, он не сможет с ней совладать. Он сильно боится, страх и отчаяние кидают его из стороны в сторону. Я не хочу, чтобы сила пожрала его. Когда он связался с Культом, с этим смертным чародеем… Лицедей всегда выделялся среди нас, был олицетворением наших старших братьев и сестёр, рождённых Архилиосом и Деганом. Он был прекрасен, таким остаётся до сих пор. Его энергия, словно вспышка! Яркая, как у тебя, Ринельгер.
Ринельгер слушал, его лицо оставалось каменным, но внутри всё содрогалось от изумления: с какой нежностью хранительница отзывалась о Лицедее. Будто бы любила его. Но как такое возможно? В Анхаеле твердили: чувства смертных не властны над духами.
— Я всячески мешаю ему добраться, — говорила Террама, — забираю ростки от уничтоженных
— Просто поигрывание мускулами, — холодно отметил Ринельгер. — Знаешь, сколько моих друзей и просто хороших бойцов погибло, пока вы тут строите друг другу сцены? Знаешь, сколько ещё погибнет? Мёртвый Легион схлестнётся с Рубиновым Войском за Ветмах, если это уже не произошло. Крови смертных вы прольёте много. Если Лицедей не слышит голос рассудка, он должен быть уничтожен.
— Я знаю, — кивнула Террама. — Наша эра прошла, чародей. Но разве мы после стольких столетий бдения, стражи мира смертных во плоти не заслужили покоя в Потоке?
— Мир рухнул, Террама, — произнёс Ринельгер. — А теперь разлагается. Мы пытаемся выжить. Обычно каждый сам за себя. Ты можешь остаться в Святилище, продолжать хранить его ради памяти о своей «мамочке» и не мешать процессу. А можешь пасть в слепой гонке за тем, кто давно движется к забвению.
На этот раз хранительница смерила его холодным взлядом.
— В бездну упал дракон, — Террама встала. — Спустись к нему, я пропущу тебя через катакомбы. Животное мертво, теперь-то точно. Возьми то, в чём нуждался в знак моей доброй воли и нашей дружбы.
Ринельгер медленно кивнул. Хранительница развела руками, и фонтан задрожал, расплёскивая воду и распугивая лягушек. Центральная колонна-основание вытянулось, а дно бассейна ушло под землю, трансформируясь в винтовую лестницу.
— Возвращайся скорее, мастер кровавых чар, — сказала Террама, покидая сад. — Проклятые уже готовы начать штурм. А я… я подумаю над твоими словами.
***
Команда к атаке была беззвучной, во всяком случае, Ширен ничего не услышал. Проклятые выстроились по двое у каждого моста, и в террасы полетели огненные заклинания: каких только мертвецов не приняла в себя Моровая пропасть, Гробовщик помнил, что как-то привозил парочку чародеев, а сколько притащили его коллеги…
Пламя осело и занялось руинами, и тогда проклятые стремительным маршем, почти одновременно, начали форсировать бездонную бездну. Святилище ответило градом стрел — от них стало темно, но лишь несколько совсем истыканных воинов упали, и на них сразу же наступили не ведающие страха соратники. От башен скользнули дриады навстречу войску.
— Играешь в войнушку, Лицедей?
Ширен опешил: скрипучий голос принадлежал тому самому чудовищу, что вылезло из кустов Цветочной Топи. Длинная, вытянутая фигура в балахоне опиралась сложенными в замочек бледно-серыми руками об огромный меч, поигрывая зубами зажённую трубку. Он взглянул на Ширена, ужасно осклабился, запустил руку под балахон, вытаскивая стрелу:
— Твоя, Гробовщик?
Ширен застыл от страха с вытянутой ладонью, в которую дух вложил древко без наконечника.
— Не пугай Ширена, — впервые появление Лицедея успокоило старика. Он отошёл на пару шагов, отвёл взгляд. — Что ты тут делаешь, Цитиар?
— Хочу ещё раз напомнить тебе, — проскрипел дух, — что Цветочная Топь — моя земля, и я не потерплю в неё вторжения. Не подводят ли меня глаза одного из твоих недоумков? Ты вправду штурмуешь Святилище Террамы?
— У меня нет времени уговаривать её выдать мне беглецов, — прошипел Лицедей. — Которых ты, кстати, отпустил.