Печать мастера
Шрифт:
Они ходили туда – почти сразу, но дом был пуст, на двери висел замок, а задний двор чисто выметен и убран. “Съехали” – так сказали соседи, “коли хотите снять лавку надо обращаться в мастерскую ниже по улице”. В мастерской тоже не знали ничего – торговец платил исправно, каждую декаду вперед. " Спугнули" – сплюнул тогда на снег Мастер и пообещал разобраться, но так и не разобрался декаду спустя.
Больше опаздывать Коста был не намерен.
В
– Иди к себе. Быстро, – властно скомандовала вдова дочери, увидев гостей на пороге. Девчонка бросила тесто и даже не отряхнув руки от муки, убежала. – Мальчик…
– Молчал, – мастер Хо в несколько широких шагов пересек кухню. – Всё сказали руки. Руки – достояние каллиграфа.
Вдова поджала губы, бросив взгляд на Косту и расправила плечи, опершись на стол.
Мастер Хо сделал пять шагов вправо – до одной стены, и потом восемь шагов влево – до другой стены. Потрогал пальцами котелки и сковородки – они зазвенели, зачем то заглянул в чан с водой и жадно глотнул из ковша. Вытер усы, шагнул в столу, и разом высыпал полмешка муки на стол.
Мистрис замерла, замер и Коста, наблюдая, как мастер одним движением сметает лишнюю белую рисовую пыль на пол, откидывает рукав и начинает… рисовать.
Штрих был литым, изящным и цельным, как будто рукой мастера руководила такая же сила, какая отправляет стрелу в полет.
Полукруг.
Коста моргнул дважды – изучая рисунок. Мастер нарисовал простой полукруг.
Вдова чуть осела, выправилась и решительным шагом обошла стол, завернула рукав и… продолжила линию, замкнув круг.
Настолько великолепным и четким был росчерк мастера, настолько дрожащей и неровной – линия мистрис.
Мастер смел муку со стола единым движением, стирая рисунок, и Коста фыркнул, пытаясь не чихнуть.
– Во имя света второго Исхода, сестра, – грустно произнес Наставник Хо.
– Во имя света второго Исхода, – побелевшими губами повторила мистрис, и уже тверже бросила, оборачиваясь на заднюю дверь. – Выходите. Свои.
А той же ночью за ними пришли.
Глава 6. Слово Блау
К ним постучали этой же ночью. Точнее, почти вышибли дверь во флигель, снеся защелку и ввалились в дом.
Разъяренный сир Блау и две тройки клановой охраны, пропахшие морозом, лошадьми и плетениями. Коста спустился, подпоясывая на ходу халат, когда Наставник уже встретил нежданных гостей внизу – совершенно расслабленный, в одних нижних штанах, с голой грудью, не посчитав нужным даже накинуть верхнее. Распущенные седые волосы доходили до талии, но шрамы на спине мастера – белесые перекрестья линий от кнута, которые Коста помнил даже с закрытыми глазами, были видны отчетливо.
– С каких пор, Вэйлиент, ты ловишь беглецов сам? Первых наследников клана теперь отправляют на поимку…
– С тех пор, как род обвиняют в том, что они укрывают
Наставник Хо присвистнул, перебросил волосы на одно плечо и плавно, подняв руки вверх специально для охраны – никаких плетений, почти протанцевал к огню. Выбрал пару поленьев, неспешно изучил на наличие сучков и подбросил в камин. Пламя вспыхнуло, окрасив шрамы на спине Наставника в алый.
– Свободный выкрал рабыню клана Хей…Они уже подали резолюцию в совет предела, что каждому, кто укрывает их собственность будет обвинен в воровстве и они настаивают на праве объявить кровную месть, – глухо прорычал сир Блау, глядя исподлобья.
– Как давно я не был в пределе, Вэй… Если за беглую теперь могут объявить кровную, – Мастер расслабленно потянулся и… зевнул.
– Потому что рабы бегут, вассалы ищу способ нарушить клятвы и исходники, – последнее слово сир просто протяжно прошипел, – помогают им. Беглых видели в этой части города.
– Город большой, Вэйлиент…
– Ты взялся за старое? – перебил его сир Блау так резко, что Коста вздрогнул. – Не успел перебраться за Хребет и снова? Ты давал слово десять зим назад!
– И держу его! – Наставник вытянул вперед руку. – Я больше не финансирую Храм Исхода, – яркая вспышка силы осветила комнату.
– Двое беглых из клана Хей, сбежали сегодня, их видели недалеко от лавки на этой улице, – повторил сир БЛау.
– Клянусь, я никого не впускал в дом! – вспышка силы снова лизнула руку Наставника. – Ученик!
– Клянусь, никого не впускал в дом! – тихо, но твердо повторил Коста. Сила тускло вспыхнула на кончиках пальцев.
– Ты не сказал, что не видел беглых, Хо! И кто-то внес залог за жреца-исходника декаду назад, и эта серая тварь растворилась в снегах! А город назначил почти пять фениксов!
– Ты обвиняешь меня, Вэйлиент? – Наставник выпрямился во весь рост. – Я десять зим жил на побережье, как по твоему я бы поддерживал связи и… помогал? – произнес он желчно. – Переправлял фениксы Вестниками? Я дал слово и держу его, я не пью уже восемь декад, честно выполняю работу и никуда не выходил последние дни, – закончил мастер презрительно. – Ни я, ни ученик. Мы закончили карту восьмого, – Наставник махнул рукой в угол, где рядом со столом в корзине стояли свернутые в трубочку пергаменты, – полностью! И…
– Где деньги, Хо? – устало перебил его Блау. – Фениксы за пять уровней. Ты никуда не ходишь, тратить тебе некуда, где деньги, Хо?
Наставник чуть повел шеей, разминая плечи. В очаге вспыхнули искры и комната на миг осветилась – охрана, держащая первые узлы плетений, непримиримый взгляд сира Блау исподлобья и нарочитая расслабленность мастера.
Готовится драться – мелькнуло в голове Косты. И он почти увидел, как двое Старших кубарем вылетают через дверь, сцепившись, падают с крыльца и дальше катятся по снегу, с остервенением нанося друг другу удары безо всяких плетений.