Печать смерти

Цыганок Ирина

Капитан еще раз поцеловал герцогине руку и вышел из ее уютного кабинета. Женщина, сдержав вздох, проводила его взглядом.

Покинув дворец, командир ночной стражи глянул на солнечные часы, устроенные на лужайке прямо перед центральным входом. Стрелка-тень приближалась к полудню. Нарн Хэйворд пригласил его сегодня на обед, но Иринг предполагал, что для приватной беседы. «Снова хочет что-то выведать», – с неприязнью подумал он и решил, что поручение леди Ги-Васко – прекрасный предлог, чтобы избежать нежеланной встречи.

«Нежеланной встречи… – повторил он про себя. – Нежеланной встречи, нежеланной свадьбы… Герцогиня права: „побег

от нежеланной свадьбы“ – звучит убедительно. Пожалуй, поиски действительно следует начать с невесты».

Банкир Бруст был личностью известной, он возглавлял нечто вроде политического клуба или партии со странным названием «Достоинство превыше Чести». И слыл завзятым вольнодумцем. Не сказать, чтобы члены этого общества – такие же толстосумы, как и господин председатель, – придерживались каких-то особо прогрессивных взглядов. Вся их «новая философия» состояла в том, что они считали дворянство изжившим себя и кичились тем, что достигли своего положения «собственным трудом».

Когда предшественник нынешнего министра финансов из лучших побуждений предложил Гемару Брусту приобрести себе титул, сделав весьма умеренный взнос в казну, банкир бестактно заявил: «Фамильная удача хранит дом Брустов вот уже десять поколений, но кто поручится, что она узнает меня под новым именем?!» Шутка получила хождение при дворе и, говорят, даже сыграла какую-то роль в последующем отстранении министра от «хлебной должности».

Иринг, естественно, не мог разделять убеждения банкира, хотя бы в силу своей принадлежности к тому самому ненавистному дворянству. Но причину для визита подыскать было несложно. Контора Бруста, обслуживающая высокородных клиентов, располагалась на улице Трех Гарпий, но сам мэтр жил на углу Чеканщиков и Тополиной, то бишь на самой границе с Благородным кварталом, но формально все еще в Ремесленном. Кстати, большинство заемщиков были убеждены, что жилище банкира размещается над его конторой, а об уютном особнячке в начале Тополиной улицы знали лишь избранные. Капитан «Ночных» относился как раз к этим последним. Принарядившись (он ведь собирался встретиться с юной дамой, а для дам первое впечатление – самое важное), отправился в Ремесленный район.

Итак, повод для визита к банкиру был найден, труднее оказалось придумать доводы в пользу встречи «на дому», но герцогиня знала, кому давать поручение. Капитан сумел убедить господина Бруста принять его в своем особняке.

– Извините, что настоял на встрече здесь, – после многочисленных раскланиваний с хозяином начал Иринг, – но хоть я пришел не для того, чтобы занять денег, хотелось, чтобы о моем визите знало как можно меньше людей.

Банкир проводил гостя в малую гостиную, и теперь они сидели в удобных креслах недалеко от холодного камина (вот уже неделю на улице стояла почти летняя жара). Бруст молчал, ожидая от капитана продолжения.

– Слышал, вы не только ссужаете клиентов деньгами, но и берете в рост?

Банкир кивнул утвердительно.

– Я был бы не против вверить вам некоторую сумму Денег. Как вам должно быть известно, я унаследовал состояние сразу нескольких усопших родственников, и, поскольку живу скромно, – (Бруст позволил себе чуть заметно улыбнуться), – у меня успел образоваться определенный излишек. Сам я убежден, что деньги должны работать, – (здесь банкир одобрительно покачал головой), – но мои родные придерживаются более косных взглядов. По их мнению,

ростовщичество запятнает нашу фамилию. Предрассудок, конечно, но я бы не хотел портить отношения с родней. Что скажете, господин Гемар?

– Не мне судить ваших родичей. А вам, господин капитан, следует еще раз взвесить все «за» и «против». Я с удовольствием приму, хм… на хранение ваши капиталы, но, если сумма не слишком значительна, быстрой прибыли ждать не стоит.

– Скажем, у меня имеется тысяч двенадцать свободных лорров.

– О, это солидные излишки, и им действительно не стоит лежать без дела…

В самый разгар беседы дверь в гостиную отворилась, и вошла девушка в белом домашнем платье. У вошедшей были густые темно-каштановые волосы, собранные под сетку, и карие глаза. Матовая кожа нежно-ванильного оттенка не знала загара.

Капитан вскочил с кресла, склонился в поклоне.

Девушка адресовала гостю приветливую, без кокетства, улыбку и легкий реверанс, а затем уверенно направилась через комнату к креслу банкира.

– Позвольте представить, – пробасил банкир, поднимаясь вслед за посетителем из кресла, – моя дочь Хильдегарда.

– Иринг, граф Ги-Деон. – Граф еще раз поклонился. Он бы не отказался более пристально рассмотреть девушку, но это было бы невежливо. Впрочем, и мимолетного взгляда хватило опытному повесе, чтобы оценить достоинства несостоявшейся невесты. «А ведь папаша еще и приданого за красавицей отвалит…»

– Хильда, принеси нашему гостю вина.

– Благодарю, не стоит, – остановил хозяина Ги-Деон. Он надеялся, что юная госпожа Бруст задержится в комнате, но та, шепнув что-то на ухо отцу, вышла.

– Так, – капитан разочарованно вздохнул, – я хотел бы сделать пробное вложение…

Девушка вернулась с кипой бумаг и перьями.

– Надеюсь, вы не против присутствия моей дочери? – Бруст вопросительно глянул на гостя. Тот поспешно помотал головой. – Замечательно. Хильда прекрасный счетовод и отменно составляет договоры.

Молодая банкирша между тем подвинула к столу легкое кресло и уселась в него, расправив на столешнице первый лист.

– Так на чем мы остановились? – Банкир наклонился к собеседнику выжидающе-благожелательно. – Какой суммой вы бы хотели рискнуть?

– Нет, нужно быть извращенцем или умалишенным, чтобы сбежать от такой девушки! – шептал Иринг, покидая спустя добрых четыре часа особняк Брустов. «А сумасшедшим наш беглец, если верить моим шпионам, не был. Вообще, судя по собранным ими отзывам, парень был „славным малым“. Среди карских академиков зарекомендовал себя, вопреки ожиданиям, неплохо, разве что немного нарочито бравировал своим простонародным происхождением. Да и госпожа Хильдегарда, готов поручиться, в кого попало не влюбится. Значит, либо у этого Раэна Ардеса имелась оч-чень серьезная причина не возвращаться домой, либо, что вероятнее, он все-таки мертв».

На крыльце он принял повод из рук ожидавшего слуги, легко вскочил в седло своего коня и шагом направил его вдоль Тополиной улицы, то и дело оборачиваясь на окна оставленного им дома.

Итак, невеста молодого ювелира (а буквально накануне своего исчезновения Раэн Ардес получил клеймо мастера) сама оказалась истинным бриллиантом. Ги-Деон, полагавший, что ему предстоят скучные визиты к не самой приятной даме, заметил, что с каждым днем все сильнее увлекается своим тайным заданием.