Пентаграмма
Шрифт:
— Что-то не так, Харри?
— Хм, — ответил он. — Курить хочется.
Глава 29
Суббота. Он тонет
Харри положил мобильный телефон в карман пиджака и откинулся на спинку дивана. Может, эксперты его за это и отругают, но вряд ли этим он испортит какой-нибудь вещдок. Очевидно, что и на этот раз преступник основательно прибрался. Харри даже почувствовал слабый запах зеленого мыла, когда нагнулся низко к полу, чтобы рассмотреть маленькие черные комочки, намертво
В двери показалось лицо.
— Бьёрн Холм. Экспертиза.
— Хорошо, — сказал Харри. — Закурить не будет?
Он встал и отошел к окну, а Холм и его товарищ приступили к работе. Заходящее солнце, словно позолотой, покрывало косыми лучами дома, улицы и деревья в Кампене и Тёйене. Есть ли на свете город красивее, чем Осло в такие часы? Наверное, есть, и не один, но Харри о них не знал.
Он еще раз посмотрел на палец на книжной полке. Преступник окунул его в краску и приклеил к полке. Скорее всего и клей, и краску он принес с собой. Во всяком случае, в столе не было ни того ни другого.
— Можете проверить, что это за пятна? — спросил Харри, указывая на пол.
— Обязательно проверим, — отозвался Холм.
У Харри кружилась голова. Он выкурил восемь сигарет кряду. Пить от этого хотелось меньше, но хотелось. Он смотрел на большой палец. Очевидно, преступник воспользовался кусачками. Краска, клей, молоток и какой-то резец — чтобы выбить пентаграмму над дверью. Да тут у него был целый набор инструментов.
Пентаграмма и палец. Тогда зачем клей?
— Похоже на расплавленную резину, — сообщил Холм, сидя на корточках.
— Как ее плавят? — спросил Харри.
— Ну… можно поджечь или пройтись утюгом. Можно сварочным пистолетом.
— Для чего ее используют?
Холм пожал плечами.
— Для вулканизации автомобильных шин, например, — ответил его коллега. — Можно что-нибудь заклеить. Или для герметизации. Вроде того.
— А в этом случае?
— Вот уж не знаю. Извиняйте.
— Спасибо.
Большой палец указывал на потолок. Лучше бы он указывал на то, как разгадать код, подумал Харри. А кода не могло не быть. Преступник водил их, словно бессловесную скотину, за кольцо в носу. А раз был код, было и решение. Причем довольно простое, если он рассчитывал на смышленую скотину примерно своего уровня.
Он смотрел на палец. Вверх. Все о'кей. Все отлично. Все ясно.
Вечерний свет заливал комнату.
Харри курил, глубоко затягиваясь, чувствуя, как никотин поднимается по сосудам из легких в тесные капилляры и дальше, дальше — отравляя, убивая, разъясняя… Черт!
Харри тяжело закашлялся.
Палец — в потолок. Комната четыреста шесть. Чердак над четвертым этажом. Ну конечно! Скотина я бессмысленная!
Харри повернул ключ, открыл дверь, нащупал на стене выключатель и перешагнул порог. В чердачном помещении не было окон, но оно оказалось просторным, и ходить можно было в полный рост. Вдоль стен рядами выстроились пронумерованные контейнеры, за проволочной сеткой штабелями лежали предметы, которые уже стыдно было назвать собственностью, но до мусора они еще не дотягивали. Дырявые матрацы, плачевного вида стулья, картонные коробки с одеждой и электрический ширпотреб, выбрасывать который
Внутрь в сопровождении двух своих бойцов вошел Фалькейд — и тут же тихо выругался. Солнце, которое сейчас уже выбилось из сил и висело на западе, целый день нагревало черепицу, и теперь чердак превратился в сауну.
— Кажется, четыреста шестой — в эту сторону. — Харри повернул направо.
— Почему ты так уверен, что он находится на чердаке?
— Потому что преступник сам указал нам на тот очевидный факт, что над четвертым этажом есть пятый. В данном случае — чердак.
— Ты понимаешь, что никакого трупа здесь быть не может?
— Это почему?
— Вчера мы приходили сюда с собакой. Труп, который несколько недель пролежал в такой жаре… В переводе с собачьих ощущений на наши — это все равно что искать тут воющую заводскую сирену. Даже плохая собака учуяла бы труп, а собака тут вчера была отличная.
— А если труп завернут во что-то и по запаху его найти невозможно?
— Молекулы запаха очень подвижны, им достаточно микроскопической дырочки. Не может быть, чтобы…
— Вулканизация, — догадался Харри.
— Что?
Харри остановился у одного из контейнеров. Двое бойцов тут же оказались рядом с ломиками в руках.
— Проверим сначала вот это, парни. — Он протянул им связку ключей на черепе.
Самый маленький как раз подошел к висячему замку.
— Зайду один, — сказал Харри. — Эксперты не любят лишних следов.
Он взял у кого-то фонарик и оказался в контейнере. Большую часть места тут занимал большой белый платяной шкаф с двойными дверцами. Харри взялся за одну из ручек и, собравшись с духом, рванул на себя. В нос ударил запах прелой одежды, пыли и дерева. Харри зажег фонарик. На штанге висели многочисленные синие костюмы, видно доставшиеся Мариусу Веланну от трех поколений предков. Харри посветил внутрь и провел рукой по ткани. Грубая шерсть. Один из костюмов был обернут в тонкий пластик. На дальней вешалке был серый чехол для одежды.
Закрыв шкаф, Харри повернулся к задней стене контейнера, где на раме для сушки висели шторы, судя по виду, ручной работы. Он отдернул их и увидел перед собой немой оскал маленьких хищных зубов. Остатки меха были серого цвета, а коричневые глазки-пуговки покрылись заметным слоем пыли.
— Куница, — определил Фалькейд.
— Хм…
Харри посмотрел вокруг. Искать больше негде. Неужели он и вправду ошибся?
И тут его взгляд привлек ковер, по виду напоминавший персидский. Он был скатан и поставлен на попа. Харри подвинул разломанное плетеное кресло, встал на него и посветил внутрь ковра. Полицейские внизу ждали в нетерпении.
— Хм… — Харри слез с кресла и выключил фонарик.
— Ну что? — спросил Фалькейд.
Харри покачал головой. Внезапно его одолела дикая злоба, он пнул платяной шкаф, и тот некоторое время качался из стороны в сторону, словно исполняя танец живота. Ему нестерпимо захотелось выпить. Один глоток — избавление от боли. Он уже намеревался выйти из контейнера, как вдруг услышал за спиною скрип — как будто что-то скользит по стене. Непроизвольно обернувшись, он увидел, как дверца шкафа распахнулась, и, сбивая с ног, на него рухнул чехол для одежды.