Penthouse
Шрифт:
Пока он разглядывал кабинет, Леонид Яковлевич, как и некоторое время до его прихода, размышлял о своем новом пациенте.
Благодаря своему 35-летнему опыту врача-психиатра он определил, что этот молодой человек, хотя и не помнит свое прошлое, все же принадлежит к наивысшей касте материально обеспеченных людей, и поэтому его пребывание в отделении рано или поздно будет оплачено.
Одновременно его посетила и другая мысль – о том, что появление нового пациента может оказаться хитрым и коварным ходом со стороны его врагов. В таком случае ссылка на
Но эта мысль вызывала средний уровень беспокойства. Он уже запланировал привлечь, конечно же, за счет самого пациента некое частное детективное агентство для установления личности молодого человека и поиска его друзей или родственников.
Леонида Яковлевича настораживало другое. Увидев договор и уверенную размашистую подпись «Я» под ним, он подумал: «С «Я» денег не получишь». Поэтому решил лично побеседовать с этим неожиданным пациентом и скорректировать течение его болезни в выгодное для себя русло.
Ведь «Я», как говаривал умный Кролик5, бывают разными, и неизвестно, какие психические нарушения могут скрываться под мыслью о «Я, пребывающем в амнезии». А родственники, увидев абсолютно неадекватную личность, просто откажутся оплачивать лечение. Чего доброго, еще в суд подадут, и Леонид Яковлевич окажется крайним, хотя он тут вообще ни при чем. Или возникнут еще какие-то другие проблемы. Какие именно, Леонид Яковлевич не мог сказать конкретно, но чувствовал, что они обязательно появятся, если он своевременно не вмешается в психические реакции этой отдельно взятой личности.
– Садитесь, – предложил Леонид Яковлевич.
Он подошел и сел в одно из четырех кресел, стоящих возле стола. Под мерное тиканье больших часов началась неспешная беседа.
– Вам нравится у нас? – спросил профессор.
Он кивнул головой и довольно улыбнулся.
– Вот и хорошо, – казалось, заведующий тоже был доволен.
– И хочу вас поздравить, – продолжил Леонид Яковлевич.
Он удивленно посмотрел на доктора.
– Да, – подтвердил Леонид Яковлевич, – хочу вас поздравить с тем, что, несмотря на сложную болезнь амнезию и весьма запутанную, не всегда понятную нам ее этиологию, вы сегодня сделали первый уверенный шаг на пути к воспроизведению вашего социального, так сказать, портрета.
– Какой же шаг? – немного удивился он. Каких-то экстраординарных поступков за собой он сегодня не заметил.
– Вы осознали свое Эго, – пояснил Леонид Яковлевич. – Но… – профессор многозначительно поднял указательный палец вверх, – но на этом этапе следует быть очень и очень осторожным, ибо здесь нас подстерегают капризы такого явления как эгоизм и себялюбие, что в свою очередь может осложнить амнезию другими психическими страданиями. Поэтому будьте осторожны и бдительны, чтобы не увязнуть в иллюзорном мирке эгоизма. Человек – существо социальное. Помните, вы – в обществе. И общество вам всячески помогает, и нужно быть благодарным обществу за помощь и сострадание.
Лечебно-философские
– Леонид Яковлевич, – осторожно начал он, – благодарю за ценные рекомендации. И смею вас заверить, что хотя я и не помню многое из своего прошлого, все же я – человек слова, и согласно договору, подписанному мною только что, оплачу ваши услуги, – и подумал: «Нужно придумать себе какое-то временное имя».
В этот момент он действительно был уверен, что вопрос с деньгами каким-то образом решится, и к нему не будет никаких финансовых претензий.
– Я не сомневался в этом, – негромко ответил Леонид Яковлевич, мысленно уже решив: «В крайнем случае продам его тело по частям – на органы».
Неожиданно сзади послышался резкий звук, словно кто-то передернул затвор огнестрельного оружия. Он рефлекторно с целью самозащиты обернулся и увидел, как в шкафчике над циферблатом часов раздвинулись миниатюрные дверцы и навстречу друг другу выехали две фарфоровые фигурки. Одна из них изображала врача в белом халате и белом колпаке с красным крестом на нем, а вторая –пациента в полосатой больничной пижаме.
Фигурки сблизились и остановились лицом к лицу. При этом врач поднимал и опускал руку с молоточком невропатолога, а пациент следил взглядом за этими незатейливыми движениями.
Каждый раз, когда кукольный врач поднимал руку, слышалось громкое «Ба-ам!». Количество движений и сопровождающих их звуков соответствовало полному часу текущего времени дня.
Фабула этой простой сценки была ему ясна – изображался один из этапов диагностики с помощью хорошо известного медицинского инструмента. И все же складывалось впечатление, что непосвященному в таинства врачевания или же человеку с низким культурным уровнем могло показаться, что доктор грозит пациенту этим молоточком, а тот, в свою очередь, нервно дрожит в испуге.
Но Леонида Яковлевича в этих часах привлекало другое. А именно – вызываемый ими эффект неожиданности, особенно когда собеседник сидел к часам спиной. То есть человек, внезапно услышав позади себя резкий звук, так похожий не передергивание затвора огнестрельного оружия, и громкое «Ба-ам!», непроизвольно как минимум вздрагивал, иногда быстро оборачивался и даже издавал реплики: «Ой! Ну и напугали меня ваши часы!».
В такие мгновения Леонид Яковлевич искренне радовался, аки дитя малое, получившее в подарок новую игрушку. С серьезным видом, конечно, но внутри ликовал – шутка удалась. Он даже планировал свои встречи с новыми людьми так, чтобы они совпадали по времени с боем часов. И наслаждался.
Вот и теперь Леонид Яковлевич усмехнулся про себя, увидев, как он обернулся, реагируя на неожиданный звук, и довольно сообщил:
– Полдень, – одновременно всем своим видом давая понять, что аудиенция закончилась.
Профессор проводил его к двери:
– И главное – спокойствие, только спокойствие…
«Когда-то и где-то я уже это слышал», – подумал он.
И пока он размышлял над заключительными словами доктора, Леонид Яковлевич успел закрыть за ним дверь своего кабинета.