Пепел победы
Шрифт:
Ракеты были легкими, слишком легкими даже для эсминцев и легких крейсеров, и гражданка коммодор затрясла головой в горестном откровении: ЛАКи! Не иначе как те самые мантикорские «суперЛАКи», которые, по заверениям Госбезопасности, были бредовой выдумкой, не имеющей права на существование. Увы, выдумка обернулась реальностью. Они существуют и сейчас готовятся безжалостно вспороть борта ее кораблей.
При обычных обстоятельствах столь легкие лазерные боеголовки не представляли для дредноутов ни малейшей угрозы. Они могли нанести незначительные повреждения линкору, но навряд ли уничтожить его. При достаточно большом количестве они, конечно, легко могли покалечить линейный крейсер. Дредноут же
Однако если проводить аналогию со Старой Землей, манти застали эскадру в порту, на якоре, с зачехленными пушками, не способной ни к маневру, ни к активной обороне. Импеллерные узлы были холодными, а это значило, что корабли не могут ни установить гравистены, ни, что важнее, поднять непробиваемые клинья. Их «верх» и «низ» не были защищены массивной броней именно потому, что в боевых условиях были надежно прикрыты непробиваемыми гравитационными плоскостями клина. Это позволяло проектировщикам сосредоточить основную массу брони на более уязвимых бортах и еще более уязвимых молотообразных носовой и кормовой оконечностях.
Но ни одна из мантикорских ракет к бортам и оконечностям кораблей Джианны Райан ни малейшего интереса не проявила.
Ракеты Тремэйна проносились «мимо» и «под» беспомощными левиафанами хевов как молнии и взрывались на ничтожном расстоянии в пятьсот километров. Лазерные лучи со смертоносной точностью вспарывали тонкую обшивку, из ужасных пробоин вырывались облака пара. Представив себе ужас, творящийся на борту обреченных, Скотти сжал зубы. Было совершенно ясно, что никто на этих кораблях не заметил приближения противника, а значит, хевы не предприняли обычных мер безопасности, как то: откачать воздух из внешних сегментов корпусов, герметизировать внутренние отсеки, облачиться в скафандры.
Волна пламени пронеслась сквозь строй хевов, разнося его в клочья. Три дредноута, пять линкоров и минимум десяток линейных крейсеров погибли в первые же мгновения. Один дредноут в результате взрыва термоядерного реактора исчез в ослепительной вспышке, остальные корабли превратились в обломки. В пространстве появились спасательные модули, но, как хмуро приметил Тремэйн, их было очень мало.
Грустить и сочувствовать было некогда: бой продолжался. «Ферреты» расстреляли свой наступательный боезапас и в обычных обстоятельствах вышли бы из боя. Однако на сей раз они просто произвели перестроение, пропустив вперед три эскадры «Шрайков-Б». Новый боевой порядок начал вторую атаку.
Теперь настал черед «Шрайков». Они несли меньше ракет, чем «Ферреты», но самих их было больше, и их боезапас до сих пор оставался неизрасходованным. В отличие от первого, сокрушающего, концентрированного залпа, «Шрайки» повели огонь в соответствии с указаниями Одри Пайн и Юджина Нордбрандта по отдельным целям, добивая уцелевших.
Джианна Райан с трудом поднялась на ноги. В воздухе висела пыль, помещение заполнял едкий запах горящей изоляции. Машинально проведя тыльной стороной ладони по лицу, она едва ли заметила, что ладонь в крови, – все внимание было сосредоточено на дисплее. У нее не было времени задаться вопросом, как БИЦ «д'Эгильона» вообще удалось сохранить дисплей в рабочем состоянии после обрушившихся на флагман ударов. Так или иначе, хотя несколько секторов консоли погасло, информация продолжала поступать. Флагман содрогался под новыми и новыми лазерными ударами, направленными в жизненно важные узлы, и она знала, что остальные корабли, скорее всего, находятся в еще худшем
Три дежурных линейных крейсера, находившиеся на фланге противоположном тому, по которому пришелся удар ЛАКов, успели поднять клинья и установить бортовые гравистены до того, как их настигли ракеты. Эти линейные крейсера и еще не задействованные в бою эсминцы прикрытия оставались единственными боеспособными кораблями в распоряжении коммодора. Сейчас линейные крейсера набирали ускорение. Несмотря на их огневую мощь, они едва ли могли спасти положение, особенно с учетом преимущества мантикорцев в скорости, но Райан с отстраненной гордостью отметила, что они, по крайней мере, разгоняются, чтобы атаковать врага, а не улепетывают с поля боя.
– Связь! – услышала она словно со стороны свой резкий голос. – Приказ эсминцам прикрытия: в бой не вступать, уходить как можно скорее. Они обязаны сообщить командованию об этих новых ЛАКах!
– Есть, гражданка коммодор!
Она даже не повернула головы. Глядя на дисплей, она думала об одном: успеет ли секция связи передать приказ, прежде чем манти уничтожат всех…
– «Гидра-шесть», атакуйте головной линейный крейсер! Тройка и Пятерка, ваша цель – идущие в хвосте. Остальные работают согласно полученным ранее приказам!
Лейтенант-коммандер Роден, а секундой позже командиры Третьей и Пятой эскадрилий Тремэйна подтвердили получение приказа и отклонились с главной оси атаки. Он выбрал именно их по двум причинам: опытные и умелые командиры и… кормовые стены, разработанные как раз экипажем Родена. У этих эскадрилий было больше времени, чтобы освоиться с новой защитной системой, а стало быть, больше шансов уцелеть под огнем сохранивших боеспособность хевенитских кораблей.
Триста двадцать четыре ЛАКа, в том числе двести пятьдесят два «Шрайка-Б» обрушились на хевов, словно молот Тора. ЛАКам выпал уникальный случай, не встречая отпора, приблизиться к тяжелым кораблям на дистанцию энергетического удара, и они этого случая не упустили. Гразеры минимум половины «Шрайков» обрушили смертоносные импульсы на так и не успевшие поднять клинья дредноуты, вспарывая их незащищенные днища и крыши, словно консервные банки.
Остальные ЛАКи обрушили свою ярость на менее престижные цели: линейные крейсера, крейсера и эсминцы. Лучи, способные разрезать броню дредноутов, разносили более легкие корабли в клочья. То была резня, настоящая бойня, «Ферреты» и «Шрайки» уподобились демонам ада, вспышки взрывов освещали небо над планетой Макгрегор, как погребальные костры.
Однако потери несли не только хевы: Скотти Тремэйн с горечью наблюдал, как исчезают с дисплея огоньки его кораблей. Некоторые корабли, не успевшие поднять клинья, все же смогли привести в действие наступательное оружие, используя энергию колец накопителей, и теперь сражались с отчаянной отвагой. То здесь, то там лазеру или гразеру удавалось пробить гравистену ЛАКа, а одному «Феррету», держащему носовую стену, удар пришелся прямо «под юбку».
Четыре пташки Тремэйна, одна за другой, исчезли с экрана. Еще три вспыхнули янтарным светом, свидетельствующим о полученных повреждениях, но сумели выйти из боя, на ходу пытаясь произвести первичный ремонт.
Три эскадрильи, обрушившиеся по приказу Тремэйна на линейные крейсера, атаковали с такой яростью, что она, казалось, придала им неуязвимость. Два корабля исчезли в чудовищных вспышках света – импульсы гразеров угодили в горловины импеллерных клиньев, вспоров корабли по продольной оси. Но третий, несмотря на тяжелейшие повреждения, продолжал отчаянно сопротивляться. Правда, попасть в верткий кораблик было не так-то просто, а кормовые стены, спроектированные Роденом и его командой, успешно отражали редкие попадания.