Пепел врага
Шрифт:
– Глохни, ты, шнырь с городской помойки. Да, я после дембеля на хозяйство вернусь землю пахать. А что в этом плохого? – Сжав увесистые кулаки, парень, призванный из сельской местности, прижал напарника к серой бетонной стене.
Тот вяло отмахнулся от приятеля, переводя разговор в более спокойное русло:
– Остынь, хлебороб! Нам еще до дембеля дожить надо. – Подумав, он с завистью добавил: – А следак-то к бабе на свиданку попер. Это факт…
Морозов добрался до места встречи без приключений.
Территория, прилегающая
Через несколько минут ожидания он начал нервничать. Теперь его взгляд перемещался то к линии горизонта, то к остову сгоревшего танка, то к вяло полоскавшемуся на слабом ветре флагу.
– Задерживаетесь, Эмма Михайловна, – поглядывая на часы, повторял следак.
Природная осторожность, помноженная на чутье профессионального сыщика, брали свое. Неожиданно сплюнув под ноги, Морозов направился к «уазику». Подумав, что проблемы можно обсудить на базе, он решил перехватить даму сердца по дороге.
Незаметно для себя Морозов принялся рассуждать вслух:
– Какого хрена сюда надо было переться? Что ей в голову стукнуло? Компрометации она, что ли, боялась. Разговоров гарнизонных кумушек… Да ведь плевала Эмма на все эти разговоры. Я ее знаю.
Цепь рассуждений прервал гул приближающейся машины. Машина шла с большой скоростью, как будто за ней гнались. Лихо взвизгнув тормозами, белая «девятка» остановилась возле «уазика». Из нее, сначала эффектно выставив ногу, обтянутую черной лайкрой чулок, вышла Эмма Михайловна собственной персоной.
– Здравствуй, Морозов, – сухо поприветствовала она.
Такое начало немного смутило следователя. Он надеялся, судя по записке, на более теплый прием.
– Здравствуй, Эммочка, – с заискивающей улыбкой произнес он.
Такая форма приветствия вызвала у Эммы Михайловны презрительную улыбку. Она демонстративно фыркнула и, отвернувшись, стала осматривать окрестность. Затем с легким недоумением она задала граничащий с идиотизмом вопрос:
– А что, полковник Кривонравов еще не приехал?
Она спросила это так, словно встреча происходила на Садовом кольце, кишащем пешеходами и транспортом.
Глупая ухмылка осветила лицо следака:
– Кривонравов? А при чем тут Кривонравов?!
Теперь настал черед удивляться даме. Округлив глаза, Эмма Михайловна попыталась прояснить ситуацию:
– А какого… я сюда приперлась? Если бы не просьба полковника… Думаешь, мне приятно с тобой встречаться?
Ее грудь, раздуваемая как кузнечные мехи, эффектно выпадала из глубокого выреза кофты. Ветер трепал ее волосы, и казалось, что даже серьги в ушах дамы мелодично позвякивают. Но следак на все эти прелести не реагировал. Его мозг, приученный расшифровывать самые запутанные ситуации, посылал тревожные
Глаза у Морозова сузились.
– Стоп, дорогуша, с этого места поподробнее, – стальным голосом проскрипел он.
От перемены тона Эмма Михайловна съежилась, прикрыв вырез кофты ладонями.
– А чего поподробнее? Кривонравов меня попросил организовать встречу, – с плаксивыми нотками произнесла она.
– Зачем?
– Сказал, что ты его терроризируешь. Постоянно угрожаешь. И все это из-за меня. Поэтому надо встретиться тет-а-тет и во всем разобраться.
Морозов нервно потер переносицу, одновременно как бы для себя осуществляя перевод услышанного:
– Значит, встретиться с глазу на глаз. – Он сглотнул подступивший к горлу комок. – Но почему здесь и где он сам?
Эмма Михайловна по-овечьи проблеяла:
– Не знаю. Я написала записку, как он просил.
Ее слов следователь уже не слышал. Боковым зрением Морозов заметил движение возле подбитого танка. Человеческая голова высунулась из укрытия и сразу исчезла. Но и этого было достаточно, чтобы следователь запаниковал.
– В машину! – заорал он.
Эмма Михайловна вместо того, чтобы выполнить приказ, ойкнула и присела.
В эту же секунду боевик из отряда Сулеймана, засевший возле танка, нажал на кнопку устройства, приводящего в действие радиоуправляемый электродетонатор.
Фугас, заложенный возле остановки, рванул немедленно. Черный столб вырос из-под земли, устремился к небу, срывая остатки навеса из шифера. Взрывная волна швырнула людей на землю, а осколки раскаленного металла, перемешанного с бетонным крошевом и землей, летели вслед.
Упав, Морозов не почувствовал боли. Вернее, боль была настолько сильной, что человеческий организм отказывался воспринимать ее. Располосованное осколками тело следователя кровоточило, как раздавленный плод граната.
В шоке Морозов еще сумел подняться. Он даже нашел в себе силы посмотреть в сторону, где секунду тому назад находилась Эмма Михайловна.
Обезображенная взрывом женщина в дымящихся лохмотьях билась в предсмертной агонии. Взрыв опрокинул ее лицом к земле. Она пыталась подняться, выпрямляя руки, и снова падала вниз.
– Эмма! – Из глотки следователя вырвался клекочущий вопль.
Встав, он подбежал к женщине. Та, содрогнувшись в последний раз, неожиданно вытянулась по струнке и затихла.
Со стороны блокпоста раздались выстрелы. Кто-то для острастки саданул длинной очередью вдоль дороги трассирующими пулями. Кровавый росчерк ушел к горизонту.
В это время исполнитель покушения припал к монокуляру прицела снайперской винтовки. Работа, которую ему поручил командир и за которую он должен был получить деньги, оставалась незавершенной. Человек на шоссе оставался живым.
– Шайтан, – просипел боевик.
Поймав цель в перекрестье оптического прицела, он плавно нажал на спусковой крючок.