Пепел врага
Шрифт:
Сложив в стопку разрозненные листы, Верещагин попросил:
– Ты, Серафимушка, прокомментируй, что к чему. Эти бумаги к делу ведь не подошьешь.
Серафим тряхнул головой:
– Верно. К делу не подошьешь. Ведь добыты они не совсем легальным путем. Но кое-какие выводы сделать можно.
– И какие же? – устраиваясь поудобнее, спросил Верещагин.
– Нечист Кривонравов-младший на руку. Контракты липовые прокручивает. Махинациями с заграничными поставками балуется.
Секунду Верещагин удивленно таращился на друга. Все услышанное было настолько
Хлопнув себя по коленям, Верещагин воскликнул:
– Ну, Серафим, ты меня удивил. Сообщил истину…
Хозяин «Легиона» пресек возможные насмешки:
– Ты не выхиляйся! Дослушай до конца. Этот щенок под чеченцами ходит…
Верещагин подобрался, передвинувшись на край дивана:
– Ты уверен?!
– Абсолютно. Мои ребята пробили, кто его фирму «крышует». Через лавочку Кривонравова-младшего большие бабки прокачиваются. Часть отмывается и на легальные банковские счета укладывается. Часть идет на оплату каких-то муторных контрактов. А за всем этим чечены стоят. Это точняк. Мои информаторы порожняк гнать не будут. За фуфло они передо мной отвечают.
Верещагин попросил:
– Налей-ка мне коньяка.
– Проняло? – усмехнулся Серафим.
– Есть маленько…
Расправившись с коньяком, Верещагин повторно перелистал бумаги. Теперь он всматривался в каждую цифру.
– Наверняка папаша с сыном общий бизнес ведут, – рассуждая вслух, заметил Верещагин.
На что Серафим отреагировал довольно уклончиво:
– Всяко бывает. Может, папаша и не в курсах про делишки сына.
Неожиданно Верещагин взорвался:
– Брось дурочку из себя лепить. Тут все ясно как божий день. Кривонравовы рубят бабло семейным подрядом. На крови деньги куют. Папаша в Чечне делянки окучивает, а сынок здесь кассу делает.
Лицо приятеля скривилось в скептической ухмылке.
– Это, Паша, лирика. Ничем не подкрепленные догадки.
Схватив бумаги, лежащие на столе, Верещагин потряс ими в воздухе:
– А это что?!
Серафим хмыкнул, пожимая плечами:
– Ни один серьезный следователь не примет эти бумаги во внимание. Во-первых, это лишь копии документов. Во-вторых, добытые, как я говорил, незаконным путем. А в-третьих, хороший адвокат, который у Кривонравова-младшего, конечно же, найдется, этими бумагами в суде задницу себе подотрет.
Последнюю фразу владелец «Легиона» произнес с откровенным раздражением. Было видно, что Серафим был уже не рад, что ввязался в это дело.
Уловив состояние друга, Верещагин примирительно произнес:
– Не напрягайся, Вадик. Я тебя в стремные разборки не втягиваю. Я ведь сообразительный. У вас свои столичные расклады. Репутация фирмы, имидж, деловые знакомства и прочее понтовое фуфло, которое нам, простым солдатам, вовек не понять…
Серафим с ехидцей отозвался:
– Да ладно, Пашка. Воспитательную работу со своими бойцами проводи. А я уже старый,
На секунду в офисе повисла тишина. Потом прозвучали слова, заставившие хозяина «Легиона» вздрогнуть и втянуть бритую голову в плечи.
– Мои бойцы, Серафим, в ущелье остались, – негромко произнес Верещагин, а в его глазах отразилась сталь клинков, развешанных на стенах. – Им морали теперь читать только Всевышний имеет право…
Серафим был неплохим товарищем, помнящим о военном братстве. Но чувствовалось, что столичные расклады наложили на него свой отпечаток. Он стал слишком осторожным и суетливым, как все люди, для которых собственная выгода превыше всего.
Наблюдая, как приятель пытается достать из красной пачки «Данхилл» сигарету, Верещагин спросил:
– Я бумаги с собой заберу, лады?
Брови Серафима нахмурились.
– Зачем?
– Покажу одному толковому следаку из военной прокуратуры. Он этой бухгалтерией очень заинтересуется, – положив ладонь на стопку бумаг, медленно произнес Верещагин. Одновременно он наблюдал за реакцией товарища. – Следак этот, по фамилии Морозов, большой зуб на Кривонравова-старшего имеет. Уж что там к чему, я не знаю, а бумагам он обрадуется. У этого Морозова хватка не хуже, чем у бультерьера. Дашь ему палец – он всю руку откусит. Ты не возражаешь, если я твой архив конфискую?
Выдержав испытующий взгляд приятеля, Серафим невесело усмехнулся:
– Подставляешь меня, Верещагин… Пользуешься моей добротой по полной программе. Ну да черт с тобой! Забирай бумаги.
Верещагин подвинул стопку к себе.
Приняв решение, хозяин кабинета неожиданно сделал широкий жест.
– У твоего следака факс, надеюсь, имеется? – поднимаясь с дивана, спросил Серафим.
Верещагин достал бумажник, извлек из него прямоугольник визитки, врученной некогда следователем Морозовым, и, пробежавшись по ней глазами, ответил:
– Конечно же, имеется. Он же не участковым работает. Как-никак следователь военной прокуратуры в самой горячей точке.
Подойдя к столу, Серафим выдвинул полку, на которой стоял черный аппарат с лотком для подачи бумаги. Проверив какие-то кнопки, Серафим предложил:
– Зачем дело в долгий ящик откладывать? Давай эти бумаги твоему следаку по факсу зашпульнем. Там, в прокуратуре, надеюсь, дежурный сумеет принять. А завтра, по утряни, твой Морозов, если он, конечно, такой умный, посылочке и обрадуется. Начнет бумажками шуршать, прикидывать, что подшить к делу, а что попридержать… Толковая мысль?
Верещагин задумался: «Зря я на Серафима гнал. Похоже, парень не совсем тут скурвился. Десантное братство просто так из сердца не вычеркнешь…»
Вслух же он произнес:
– Хорошая идея! Запускай шарманку.
Установив связь через систему позывных, Верещагин проинструктировал дежурного. Заспанный дежурный долго не мог понять, откуда звонят и чего, собственно говоря, от него хотят. Но потом невидимый собеседник, что называется, раскочегарился, пообещав передать все факсимильные копии документов в руки Морозову.