Пепел
Шрифт:
Сугимото довольно хихикнул. Не следует рисковать. Абсолютно верно. В то же время Сугимото сделал ставку на меня.
– Думаю побыть здесь еще какое-то время, – сказал я. – Возможно, через пару дней подъеду в старшую семью. Передавай приветы.
Я повесил трубку.
Пузырьки взлетели вверх. Рыбка еще раз плеснула в воде. Я взял сигарету и открыл дверь на балкон.
День был ясный. Яркие солнечные лучи отражались от домов напротив.
Я переехал на эту квартиру двенадцать лет назад. Уже тогда она была далеко не новой. С десяток домов сгруппировались, как стадо
Поэтому больше всего я любил время, когда повсюду в окнах зажигался свет. До этого оставался примерно час.
– Чертов паралитик больше ни на что не годен. Не может в больнице даже есть что захочет. Только спит с трубкой у носа.
Мои слова вылетели в окно вместе с сигаретным дымом. Я не мог жалеть старика, хотя он прикован к больничной койке и почти не говорил. Он был боссом, который только и думает, как выпить кровь своих детей до последней капли.
Я затушил сигарету в пепельнице. Она была полна окурков. Я взял пепельницу и выбросил окурки в мусор.
В квартире у меня две спальни, столовая и кухня. Я всегда поддерживал в ней чистоту. Никто никогда и не подумал бы, что здесь живет якудза. У меня есть своя собственная группа, но я никогда не привожу сюда своих людей. Обычно мы встречаемся либо в баре у Аюми, либо на ее квартире. И бар, и квартира впечатляют, и мои ребята довольны, что я устраиваю встречи там.
Снова звонок телефона. Я купил аппарат лет двенадцать назад, тогда еще не было таких вещей, как регулятор громкости сигнала. Когда я хочу спокойно отдохнуть, бросаю на него одеяло.
Звонок вызвал у меня неприятные ощущения. Вероятно, кто-то из клана. Сугимото не сможет удержать в тайне местонахождение, если Кураучи или Сано по-настоящему на него надавят.
Я не стал снимать трубку и надел куртку.
2
Судя по всему, заведение открылось недавно. Я взглянул на четырех девушек, расположившихся на диване, подошел к стойке и сел. Появилась Аюми.
– Звонил Сано-сан из старшей семьи. Сказал, чтобы ты позвонил ему.
В этом заведении она чаще надевала кимоно. Было еще другое, принадлежавшее ей и бармену.
От моего превращения в босса собственной семьи больше всех выиграла Аюми. Она давала взаймы, переехала в большой город, даже купила большую квартиру в Сибуя. Мы были вместе девять лет, и я назначил Аюми старшей "сестрой" своих "детей". Жениться мы не стали, и формально я не имел никакого отношения к ее заведению. Но доход с него принадлежал мне, я был настоящим владельцем. Аюми никогда не попыталась бы хитростью отнять его у меня. Она слишком хорошо понимала, что я убил бы ее или сделал шлюхой, чтобы она отработала долг.
– Возможно, он позвонит снова. Скажешь ему, что меня нет.
– Суги-чен мне так и посоветовал, но ты же знаешь, что Сано-сан может приехать сюда.
– Приедет так приедет. Они сейчас ломают голову, как меня использовать.
Когда я встал во главе собственной семьи, Аюми перестала уговаривать меня уйти из якудза. А раньше постоянно
– Бармен, бурбон с содовой.
Бармен, Фудзии, был настоящим отцом одного из моих "младших братьев", который сидел в тюрьме. Уже тридцать лет он работал барменом. "Господи, он весь мохом покрылся", – сказала Аюми, когда впервые увидела его. Вообще-то я не склонен к шуткам, но сказал тогда, что этот мох придает его коктейлям отличный вкус.
Сын Фудзии по глупости убил человека. Так сказал босс и отказался заботиться о его родителях. Для клана это дело чести, но боссу было наплевать; сказал, что если будет заботиться о каждом, кого оскорбили, а он убил, то клан разорится.
Но в якудза идут именно люди, способные убить в порыве ярости. Так я считаю. Чего еще ждать боссу от людей, вынужденных присоединиться к нам.
Фудзии молча поставил передо мной бокал с бурбоном. Он не стал его взбалтывать – знает, как я люблю.
Его сын выйдет через два года. Это была драка двух якудза, и сам он получил тяжелую рану, но ему дали четыре с половиной года. Какое дело закону до разборок внутри якудза? Дайте нам спокойно убивать друг друга.
– Хочешь позвонить Суги-чену?
– У меня есть телефон, ты же знаешь.
– Почему бы тебе не купить "мерседес" с телефонной антенной?
– Не говори глупостей, я же не босс клана.
– Тебе все равно когда-нибудь захочется такой. Наверняка захочется.
– Это тебе такой хочется.
Я отпил бурбон. В заведении работали шесть девушек. Все были на месте. Клуб "Лиза" в Акасаке с шестью девушками. Если дело пойдет, заведение будет приносить неплохие деньги.
Пусть женщины работают на тебя. Те из якудза, у кого имелось хоть немного мозгов, так и делали. Но босс не был способен даже на это. Вместо этого он отделил меня, чтобы доить деньги из новой семьи.
– В любом случае ты не должна звонить мне. Запомни об этом.
Фудзии сделал мне еще один бурбон. Младший брат убил человека. Разве клан не обязан позаботиться о его родителях, пока он сидит? Даже если клану от этого никакой пользы. Подобное могло случиться и со мной.
Мне было девятнадцать. Босс совсем молодой и полон чванства. А я был дешевкой и не смел сказать ему и двух слов. С тех пор прошло больше двадцати лет. И восемь из них я провел за решеткой. Отправляясь в тюрьму, я говорил себе, что это для блага клана, для блага босса только первые два раза. Потом я сидел еще дважды, но во мне уже проснулось чувство обиды и разочарования. Отсидка стала частью моего существования.
– Сомневаюсь, что они нанесут удар здесь.
Несмотря на то что под угрозой находилась старшая семья, не было уверенности в том, что враги не ударят по младшим. Все равно трудно представить, что они придут в клуб. На их месте я бы такие заведения не трогал.
Фудзии заговорил, не поднимая глаз от бокала, который протирал.
– Не уверен, что от меня будет много пользы, но...
– Если тебя ранят или арестуют, я не смогу смотреть в глаза тому Фудзии, который уже сидит.
– Может, лучше позвать колов?