Пепел
Шрифт:
– Какой?
– Во время каждой игры Витя иногда останавливается и поворачивается к трибунам. Он словно ищет глазами какого-то особенного зрителя. Это длится секунд пять от силы, затем его взгляд тухнет. Потом он, правда, переключается на игру и старается вообще больше не смотреть в зал. Хотя мальчишки часто машут зрителям, улыбаются, но не Витя.
– Зачем вы мне это говорите? – поджав губы, спросила я. Глаза застилала влага, казалось, я вот-вот расплачусь. Сразу вспомнилось его приглашение на игру и то, как настойчиво он мне это повторял. В груди предательски заныло, будто
– Приходи посмотреть игру. По крайне мере, подумай об этом. Ой, уже время, у меня же еще урок в десятом. Пойду я, – спохватилась Наталья Егоровна. – А ты подумай, хорошо?
– Хорошо, – больше на автомате ответила я.
Глава 43 - Рита
Разговоры про предстоящий матч с каждой неделей становились все активнее, девчонки даже придумывали разного рода считалочки в качестве поддержки любимой команды. Оказывается, подобные игры в стенах школы проходили редко, чаще на выезде.
С Витей мы продолжали тотально игнорировать друг друга: я отворачивалась, когда замечала его в компании с веселой и яркой Аленкой, а он… кто его знает, как поступал он. Для него я, наверное, перестала существовать, даже пыль на подоконниках, и та была заметней.
Дома у нас обстановка тоже стабилизировалась: мать устроилась подрабатывать, вечерами – мыла полы в подъезде, отцу выписывали больше смен. Возвращался он уставший, молчаливый, и максимум, на что его хватало, так это уделить внимание сыну. Можно было, конечно, выдохнуть, но я все равно знала – не сейчас, так позже обязательно взорвется. Спокойствия отца надолго не хватало. Казалось, он попросту не мог вечно держать в себе эти чувства: убивающую обиду, зависть, а может, и что-то еще.
За неполных два месяца, вроде, я и сама немного подуспокоилась. А буквально за день до игры «Воронов» стала невольным свидетелем разговора Шестакова со Смирновой. Я тогда задержалась после уроков, никак не могла найти закладку, что выпала из книги. В итоге вышла уже, когда прозвенел звонок, и в коридоре наступила полная тишина.
Шла на цыпочках, боясь потревожить тех, кто до сих пор занимался в классах. А не дойдя до лестничного проема, замерла, услышав знакомый голос:
– Ален, мне без разницы, – протянул устало и достаточно равнодушно Шестаков. За последнее время я и не слышала былого задора в его голосе, а может, просто не хотела слышать.
Не знаю почему, но я вдруг остановилась, вцепившись в лямки рюкзака. Проскользнуть мимо них сперва не хватило духу, сердце продолжало кровоточить от тоски к Вите, от глупой обиды и непонимания. А потом уже и некрасиво, скажут еще, подслушивала. Хотя ведь, действительно, подслушивала. Не просто же так продолжала стоять, притаившись.
– Вить, ну ты чего? Я честно искренне пыталась, а ты меня словно сторонишься.
– Я никого не сторонюсь.
– Ты обиделся, что я не смогу прийти на матч?
– Это всего лишь матч, Ален. Мне плевать, если честно, кто будет смотреть. Во время игры я думаю только о мяче и о том, как заработать больше очков. Все! – с каким-то раздражением бросил Шестаков, будто хотел отвязаться
Ревность, конечно, кусала за горло, я и смотреть-то в сторону парочки не могла, сразу слезы наворачивались, но сейчас, как услышала их разговор, отчего-то сделалось легче.
– Вить, постой! – крикнула Смирнова. Затем раздались шаги, видимо, они начали спускаться.
Минуты через две и я двинулась по ступенькам, правда, не успела спуститься до конца, напоролась на Аленку. Она замерла в проходе, пухленькие алые губы разомкнулись, в глазах сверкнул огонек отвращения. Между нами повисла давящая пауза, словно мы находились на тропе войны, словно еще один шаг означал поражение другого.
Не выдержав, я сдала позиции первой. Шмыгнула по ступенькам и, не оглядываясь, помчалась к гардеробной. Только накинув куртку на плечи, осторожно наклонилась в сторону, но Смирнову не обнаружила. Хотя изначально подумалось – она нагонит меня, предъявит, что подслушивать нехорошо и все в таком духе. Уж больно взгляд у нее был пронзительный на лестнице, будто девчонка пыталась вытащить из меня душу.
* * *
На следующий день у нас отменили три последних урока из-за предстоящей игры. Зал готовили к приезду гостей, игроки с утра зависали с тренером, ну а девчонки крутились возле зеркала в достаточно откровенных костюмах чирлидерш: короткие юбочки, едва прикрывающие бедра и черные майки с эмблемой «Воронов».
Я, если честно, не планировала идти на матч, да и что там забыла? Правил не знаю, баскетбол по телевизору не смотрела, ну не мое – игры с мячом. А тут еще и целый зал с болельщиками. Однако из школы уйти никак не могла, ноги сами шли в обратную сторону.
Отсидев в кабинете первые тридцать минут с начала игры, я почти договорилась с сердцем, даже куртку нацепила с шапкой, но возле дверей остановилась. Внутри все сжалось в тугой узел, я посмотрела в сторону зала, откуда были слышны скандирующие крики, стук мяча и грохот от бегающих спортсменов. В гардеробной вешалки валились от перебора верхней одежды – гостей приехало много.
Ладно, решила про себя: всего одним глазком! Хуже точно не будет. Просто посмотрю минутку, затем пойду домой.
Правда, все оказалось сложнее: вход поменяли, теперь попасть в зал можно было через запасной выход. А там трибуны, толпы болельщиков, плакаты, одним словом – ничего не видно. Кое-как я протиснулась между рядами, случайно наступила на ногу девчонке, которая болела за соперников, так та обложила меня такими ругательствами, что любой мужчина позавидовал бы ее словарному запасу.
Остановившись в растерянности в проходе на ступеньках, я пыталась решить: то ли где-то присесть, то ли уйти, ведь приходить сюда было изначально плохой идей... Крики, вопли, свисты, аплодисменты – вокруг стояла атмосфера веселья, я же чувствовала себя здесь лишней, чужой.