Пепельные цветы

Притуляк Алексей

Липси совсем растерялся.

– Что вы сказали, простите?
– переспросил он.

– Я спросил. Спросил, что ты умеешь делать.

– Э-э...
– ситуация становилась какой-то совсем уж неординарной. Ещё минута, и он, пожалуй, действительно пожалеет, что не послушал Кола. Ну что ж... Немного юмора, чуть-чуть жизнерадостной иронии, капелька дурашливой игривости разбавят тяжелую атмосферу странноватого разговора.
– Что я умею делать... Да много чего, кхм. Например, курить трубку...

Липси быстро извлёк из кармана

свою любимую трубку, сунул в рот, пососал. Остывший аромат табачного перегара придал ему бодрости и он продолжал:

– Или, вот, играть в бридж, - ещё не распакованная колода карт была извлечена из другого кармана и продемонстрирована хозяину.
– Ещё могу в ырезать из бумаги льва. Или верблюда... Видели бы вы, как ловко я это делаю! Во-от... Могу также...

– Чушь!
– нетерпеливо перебил хозяин, не замечая иронии, игнорируя юмор и наплевав на игру. В лице его отразилась пренебрежение и даже брезгливость, словно Липси предложил ему, честному человеку, нечто непотребное.
– Чушь. Кому это надо.

– А-а, вы изволили спрашивать в смысле общественной пользы, видимо, - посерьёзнел Нид.
– Ну, в этом смысле я тоже умею немало. Могу написать письмо в организацию, умею очень быстро считать на калькуляторе. Отлично знаю правила уличного движения и могу водить машину. Владею логикой предикатов... Что ещё... В общем-то, я по роду деятельности — коммивояжёр.

– Чушь!
– отрезал хозяин.

– Э?.. Ну-у...

– Тебе никто здесь не позволит жрать хлеб втуне.

Липси понял, что сходит с ума.

– То есть...
– промямлил он.
– Вы хотите сказать, что... Вы имеете в виду...

– Фамилия у тебя какая-то не такая. Ты цыган?

Всё больше и больше становилось у Липси причин сомневаться в здравомыслии хозяина. Он попробовал прикинуть, что будет, если сейчас повернуться, бросить этому грубияну что-нибудь дерзкое напоследок и вернуться на причал. Ничего хорошего не получалось — одна только пугающая неопределённость.

– Э-э, нет, простите, - пробормотал он, чувствуя, что меняется в лице.
– Вас, вероятно, сбила с толку моя фамилия. Или вы неправильно расслышали. Липси. Моя фамилия — Липси. Не Джипси [Gipsy англ.цыган].

– Ты болтай, да знай меру!
– прорычал хозяин.
– Пирса Маклахена сбить с толку никому ещё не удавалось! И уж точно не тебе, чёртов сын. Я спросил, цыган ты или нет? К чёрту твою фамилию!

– Позвольте, мистер, - Липси наконец переступил через свою осторожность и смирение.
– А нельзя ли чуть повежливей? В конце концов я вам тут не...

– Не позволю, - перебил Пирс Маклахен.
– А можно здесь только то, что я разрешил.

– Тогда разрешите мне лишиться вашего общества! И удалиться в свою комнату с гарденией.

– Не разрешу. Эта комната уже занята.

– Моя комната занята?!
– оторопел Липси.
– Это как

же так?

– Твоякомната?
– протянул Маклахен.
– Ха! Твоейкомнаты здесь нет, оборванец. Ни одной. Комната с гарденией занята, я сказал. Будешь жить в курительной.

– Что?

– Ты же так любишь курить трубку, - усмехнулся хозяин.
– Вот и будешь жить в курительной. А не хочешь — убирайся. Никто тебя не держит. У меня и так отбоя не будет от постояльцев.

– Но позвольте...
– попытался было Липси воззвать к разуму этого человека.

– Не позволю!
– перебил хозяин. И его деревянное, вырубленное из цельного куска дерева, лицо стало каменным.

– Я буду протестовать, - промолвил Липси, сам пугаясь собственных слов. Протестовать он вряд ли умел. Пожалуй даже, протест совершенно точно не входил ни в разряд его умений, ни в путаницу намерений, ни в число привычек.

– Можешь начать прямо сейчас, - спокойно ответил хозяин.
– Ещё успеешь на паром.

– Но разве можно жить в курительной?
– сделал Липси последнюю попытку воззвать к разуму этого человека.
– Это... Это вредно для здоровья. Это... это не по-человечески, в конце концов.

– У тебя будет время убедиться, что жить можно везде, где можно сдохнуть.

Кхм...

Ну что ж... Кажется, сделать ничего нельзя. Тогда что остаётся?.. Подчиниться обстоятельствам. В конце концов, всё не так уж плохо; почти наверняка могло быть значительно хуже. Например, хозяин мог поселить его в... простите, в сортире. Или вообще отказать в постое. Или...

– Ну что ж, - вздохнул Липси. И уже почти жизнерадостно произнёс: - Спеши изведать неизведанное и прожить не прожитое! Правило номер сто тридцать два из записной книжки номер три. Есть ещё правило за номером шестьдесят восемь, которое гласит...

– Плевать, - коротко перебил Маклахен.

– Да?.. Кхм... А ведь вы, пожалуй, правы, - рассмеялся Липси почти искренне. Ведь действительно — плевать! Я запишу это под номером...

– К дьяволу, - бросил хозяин.

– И вы опять же правы!
– с готовностью кивнул Липси.
– Всё очень просто: можно записать под любым номером — какая, собственно, разница. Вы проводите меня в мою ком... в мою курительную?

– Я тебе не проводник.

– А ведь верно, - тут же согласился новоселец.
– У хозяина пансиона много дел поважнее, чем разводить по комнатам пос...

– Как ты назвал мой отель?
– угрожающе медленно произнёс Маклахен.

– Ах ты ж, бестолковая моя голова!
– Липси звонко шлёпнул себя ладонью по лбу.
– Отель! Ну конечно же — отель!

– Выйдешь вон через ту дверь. В конце коридора — направо.

6. День первый. Гленда