Пепельные цветы
Шрифт:
В те минуты, когда воспоминания из детства заставали Ллойда врасплох, он не видел ничего, кроме отцова лица, не слышал ничего, кроме его сурового голоса, читающего очередной псалом перед тем как высечь маленького Ллойда (по окончании экзекуции тоже читался псалом, а во время последующего стояния на коленях псалтырь должен был читать сам Ллойд).
Ллойд и поныне терпеть не мог псалмы — они наводили на него в лучшем случае уныние, в худшем — ужас. Слава богу, здесь никому не приходило в голову читать псалтырь, и только Липси, иногда
Профессор Локк советовал повторять текст наоборот, задом наперёд, когда вдруг услышишь случайно где-нибудь псалом или он просто всплывёт в твоей памяти. Но Ллойду ни разу не удалось последовать этому интересному совету по причине всё того же ступора, в который его неизменно ввергали знакомые с детства звуки молитв...
Оставшись один, он взял стул, отнёс его в самый дальний угол, уселся. Попытался задремать, но было холодно. Тонкий пиджак не грел, как в него не кутайся. Он уже собрался было отправиться на поиски Беатрис, когда в комнату вошёл Маклахен.
Хозяин не заметил Ллойда в полумраке. Он подошёл к умывальнику и долго мыл руки, бормоча что-то себе под нос.
Потом включил радио. Но кроме шипения и шорохов аппарат не издал ни звука.
– Проклятье! Сдох, что ли, чёртов ублюдок Кевин, - пробубнил хозяин.
– Знал бы старина Джонс, какой придурок у него вырастет... «Дредноут»!.. Вот тебе и «дредноут» пришёл! Всем нам — дредноут скоро... Ничего, ничего... Нет, но каков этот хромой чёрт, а! Как запрыгал сразу, будто и не хромал сроду...
Он ещё что-то бормотал, но за треском радио Ллойд уже не услышал. Да и не до бормотания хозяина ему было — он желал только одного: слиться со стулом, врасти в стену, раствориться в окружающей обстановке, стать незаметным, временно несуществующим.
Маклахен так и не заметил его. Вышел в коридор, протопал в его конец, туда, где Ллойд часто видел его сидящим на стуле.
Через минуту послышались проклятья, яростные и, как показалось Ллойду, испуганные крики. Потом снова топот, хлопок двери... Тишина.
Что там случилось?
Посидев ещё немного, Ллойд хотел уже было пойти в комнату Гленды, к Беатрис, но едва он поднялся со стула, дверь открылась и в гостиную снова вошёл хозяин. Теперь в руках у него был объёмистый свёрток.
– Где этот чёртов сын?
– бормотал он. И потом: - Ллойд!
Ллойд впервые услышал своё имя из уст Маклахена. Это было так неожиданно, так страшно, это сулило нечто настолько злое, что он повалился на стул, закрывая ладонями уши. К горлу стремительно подступила тошнота.
Маклахен услышал скрипение стула, повернул голову, наклонился, вглядываясь.
– Эй!
– позвал он.
– Кто там?
Ллойд понял, что самое страшное неизбежно.
–
– Я, Ллойд. Я сейчас уйду. Я не хочу есть, вы не думайте!
– А-а, - кивнул хозяин.
– Ты-то мне и нужен.
Он прикрыл дверь и направился к Ллойду.
– За... зачем?
– простонал тот, втягивая голову в плечи.
– Меня тошнит.
Хозяин подхватил по дороге стул, подошёл, уселся рядом, напротив. Несколько минут молча созерцал, дыша в лицо табачным перегаром и луком.
Вдруг он неторопливо и осторожно взял Ллойда за руку. Ллойд вздрогнул, ожидая, что его сейчас сдёрнут со стула, ударят, будут кричать.
– Ты вот что...
– вместо этого заговорил хозяин вполголоса.
– Да ты не бойся меня, я кричать не буду... Ты вот что... Я ж тебякак раз и искал. Это хорошо, что ты один тут, хорошо. Ты не бойся, я тебе ничего не сделаю. Мне тебе сказать надо кое-что. Что-то очень важное.
Ллойд замер, окостенел. Он почти не вникал в слова, произносимые Маклахеном, он их даже почти не слышал. В его голове гудел колокол ужаса перед этим человеком. И Беатрис не было рядом... Беатрис, где же ты?!
– Важное...
– пробормотал он, поняв что хозяин ожидает ответа, и что лучше что-нибудь ответить.
– Только не говорите мне, что Гленда умерла!
– Какая Гленда?
– нахмурился Пирс Маклахен.
– А-а... Да какая к чёрту Гленда, какое мне дело до этой глисты!
– Гленда хорошая девушка, - Ллойд опустил голову, поджался, зябко дрожа.
– Весёлая. Она любит шоколадные батончики. Она...
– Да чёрт с ней!
– нервно перебил Маклахен.
– Ты слушай меня. Меня слушай...
Он поднёс к глазам Ллойда свёрток — что-то вроде кирпича, обмотанного газетами.
– Тут вот...
– заговорил он торопливо и сбивчиво.
– Тут это... тут у меня... деньги. Много денег! Тебе. Всё твоё, понял?.. Только этимне говори ничего и не показывай! Отберут. Умом-то ты слаб, отберут же. Понял, сынок? Не показывай никому!
– Д-да, - выдавил, стуча зубами, Ллойд. А-а... а зачем? Зачем мне ваши деньги?
– Зачем деньги?
– опешил Маклахен.
– Ну, ты совсем... Да не трясись ты, чего трясёшься-то!
– Хо-лод-но, - кое-как выговорил Ллойд.
Он понимал только одно: случилось что-то ужасное. Возможно, хозяин хочет убить его. Подсунуть ему эти деньги, чтобы обвинить в воровстве и убить.
– Зачем деньги?
– говорил между тем Маклахен.
– Ну ты даёшь!.. Война-то вдруг может и кончиться. Когда-нибудь она же всё равно кончится. Ну, не сегодня, так завтра. А ты, чай, не лорд, а?
– Мне не нужны ваши деньги, - замотал головой Ллойд.
– Не нужны... мои деньги?
– хозяин угрожающе выпрямился, вперил яростный взгляд в лицо Ллойда.
– Ты это, вроде как, презираешь меня, что ли, сукин ты сын?!