Пепельные цветы
Шрифт:
Он протянул им смятый обрывок бумаги.
– Какой ужас!
– простонала Гленда.
– Что там?
– одними губами спросила Беатрис.
Она не могла поверить. Маклахен, этот ужасный человек... Кто бы мог подумать! Он был бы последним изо всей компании, кто, по мнению Беатрис, согласился бы покончить со своей жизнью.
– Липси, поздравьте меня, я женюсь!
– улыбнулся Ллойд.
– «Живите, как знаете. Вам недолго осталось. Аминь», - прочитал Липси.
– Аминь, - поддержал Ллойд.
– Липси, я
– Его Деллахи нашёл, - продолжал Липси, не слушая.
– Заходит к нему, а там... он... вот.
– Да он же его и повесил, - вставил Ллойд.
– Деллахи. Я давно говорил, что...
– Перестаньте, Ллойд!
– перебила Гленда.
– Какой вы, право, бываете несносный тип!.. Ой... Простите, Беатрис.
Беатрис пожала плечами:
– Ну-у-у...
– Хозяин из-за жены повесился, я знаю, - продолжала Гленда.
– Он ведь любил её. Очень любил. Только это такой человек был... Из тех, что никогда и ни за что не покажут свои истинные чувства.
– Милая, милая Гленда!
– сочувственно улыбнулся Липси.
– Какое же вы ещё дитя!
Девушка тяжело, с одышкой закашлялась.
– Я знаю, - попыталась она улыбнуться.
– И она... без него... не могла жить.
– Любовь спасёт мир!
– усмехнулся Липси.
– Да!
– горячо подтвердила Гленда.
– Да, мистер Липси, и напрасно вы смеётесь! Я... я была лучшего мнения о вас.
В дверях показался Деллахи. Он простукал протезом к столу, тяжело опустился на ближайший стул.
– Я у-утащил его в сарай, - произнёс он, отдышавшись.
– П-потом надо б-будет п-пэ-э-похоронить.
– Я не буду читать по нему молитву!
– испуганно и капризно изрёк возлюбленный.
– По самоубийцам не положено.
– Успокойся, милый, - устало произнесла Беатрис.
– Ты не будешь читать молитву.
Ну вот, у милого опять началось... Любой удар, любая неожиданность, всё, что может испугать и встревожить его, всё это немедленно делит его мозг пополам и накрывает пеленой потерянности.
– Н-надо резать к-кэ-э-корову, - сказал Деллахи.
– Ключ от к-кэ-э-коровника я нашёл. Кто мне п-поможет?
– Нет!
– воскликнул Ллойд.
– Ни за что!
– Тише, - Беатрис успокоительно погладила его по голове.
– Тише, милый, не кричи. Ты чего сегодня такой?
– Я не буду резать! Нет!
– не унимался любимый.
– Нет, нет, мой хороший. Конечно нет. Мистер Липси поможет господину Деллахи.
– А?
– Липси вздрогнул, удивлённо посмотрел на неё.
– Я? Но-о...
– Может быть, вы хотите, чтобы мы — женщины — помогали убить корову?
– Беатрис удивлённо подняла брови.
– Но-о...
– промямлил Липси.
– Я никогда не...
– Я т-тоже!
– с неожиданной яростью произнёс Деллахи.
– Только людей!
– Деллахи!
– испугалась Гленда.
– Зачем вы так?
–
– Но ведь там будет кровь!
– простонал Липси.
– Много крови...
– Молчите, Липси!
– вскричал Ллойд хватаясь, за голову.
– Не говорите так страшно! Я не терплю крови. Не говорите про кровь! Я не могу слушать!
Беатрис порывисто обняла его, чуть не плача.
– Ш-ш-ш! Тише, мой милый, тише...
– прошептала она.
– Пойдём домой. Пойдём?
– Да! Да! Идём. Я не хочу быть здесь.
Он порывисто поднялся и, испуганно поглядывая на Деллахи, обходя его, направился к двери. Беатрис догнала его, взяла под руку. Взглянула на солдата, словно извиняясь, пожала плечами, грустно улыбнулась. Деллахи ободряюще кивнул.
27. День двадцать второй. Гленда
Иногда смерть становится единственным спасением от жизни. Но умирать всё равно не хочется. И страшно. Хотя, жить, когда жить не хочется — наверняка ещё страшней.
У неё чесалось всё тело, казалось, что кожа слезает с неё, обнажая мясо, которое наверняка уже заветрилось и пахнет той химией, которой пропахло всё вокруг. От этого запаха не избавиться, не скрыться нигде — он проникает повсюду, душит Гленду и отравляет маленького.
Или уже отравил? О, господи. Эти постоянные тянущие боли в низу живота, эти выделения с их отвратительным запахом, неотступная тошнота и слабость...
Ей уже несколько ночей снились кошмары, от которых она просыпалась в липком поту. Ей снился её малыш... Но нет, это был не он. Выбираясь из неё, чёрный скользкий монстр отирал с себя кровь и слизь салфеткой — бежевой, на которой жёлтый утёнок удивлённо вылуплялся из яйца — и, громко отрыгнув, припадал к груди Гленды. Она билась, кричала, но когти монстра больно упирались ей в живот, царапали бёдра, а губы втягивали сосок, всю грудь, будто хотели пожрать её. Он высасывал из неё жизнь, а она переставала кричать и, притихнув, ждала и надеялась, что отданная жизнь превратит это ужасное чудовище в её любимого малыша — розовощёкого, улыбчивого, с медно-рыжим пушком на головке...
– Совсем дитя!
– произнёс Липси, проводив Ллойда взглядом.
– Больное дитя... Беатрис так нужен ребёнок? Лично мне этот... этот псих уже действует на нервы.
– Липси?!
– оторопела Гленда.
– Простите...
– спохватился тот.
– Простите, я сегодня... я немного расстроен всем случившимся.
Она отмахнулась, покачала головой.
В конце концов, он не сказал ничего такого. Ничего, кроме правды. А правда обычно оказывается обидной для кого-нибудь. Ну, а то, что Ллойд может действовать на нервы, так это правда, от этого никуда не денешься. Иногда ей самой хочется его придушить.