Перед бурей

Лунин Артем

И, вот ещё что… Не вздумай кого спрашивать о прошлом. Тут не только доской может прилететь. Другое дело, если сами вдруг будут рассказывать. А и будут, не развешивай уши. Редко кто правду скажет. Есть у нас один выдумщик, он душещипательных историй по десятку в день выдаёт, для самых мелких, которые попрошайничеством… да мы все сочинять такое мастера.

— Ясно. Не верь никому.

— Мне ещё придётся объяснять народу, кто ты, — вздохнула Искра.

— Ну, сочини что-нибудь, — предложила девочка.

Искра задумалась, разглядывая её.

—

Ну. Давай так — ты когда-то беспризорничала точно так же, как мы, но тебя… вроде как удочерили… гм, наверное, какая-то семья военных…

— Я предложила тебе сочинить, а не предсказывать прошлое, — голос Дикарки прозвучал безжизненно и глухо.

— Хочешь сказать, что я вроде как угадала?

— Почти во всём. Как?

— Беспризорничала… ну, вроде ясно, взгляд у тебя такой… Теперь явно голодать не приходиться, значит, нашла себе опекунов. Одежда из дорогой ткани, но неяркая, практичная, безо всяких украшений, вставок — значит, опекуны небедные, но не из купцов, те горазды пыль пустить в глаза, да и не позволили бы они тебе шляться в одиночку. К тому же у тебя волосы короткие, да и мускулы вроде бы имеются. А ещё "иголка" или "бритва" в рукаве. Или "гвоздь"?

— "Гвоздь".

— И кидать умеешь?

— Конечно.

Искра посмотрела с уважением.

— Да. Ещё у нас не принято говорить, кто какое оружие носит и как им владеет.

— Оружие? — Дикарка не сумела удержать недоверчивую усмешку, представив этакую маловозрастную армию, вооружённую "иглами" и "бритвами".

— Чуть ли не каждый хоть кусок стекла носит.

— Бр-р-р! Детям-то…

— Мы не дети, — перебила Искра. — Мы беспризорники.

До самого убежища они молчали.

— Я буду говорить, а ты поддакивать, — сказала наконец Искра.

— Угу, — мрачно отбуркнулась Дикарка, думая, не зря ли она пошла сюда.

— Во-во, именно вот так, — одобрила Искра.

Знакомство с "народом" прошло удачно. Может быть, потому, что всем было не до неё. Облава затронула всех, но, как водится, кто-то из городской стражи распустил язык, нарочно стукнул "своим" обитателям городского дна, или ещё какой-нибудь не скурившийся пока ещё пророк из трущоб почуял грядущие неприятности и предупредил соседей.

"Народ", дети в основном младше Искры принялись наперебой рассказывать ей, что творилось и как они удирали от облавы. Иные попались, потерялись при бегстве. Искра слушала внимательно и разве что не утирала хлюпающие носы. Перебросилась парой фраз с немногими ровесниками, и Дикарка наконец уверилась в своей догадке.

Чумазая, в потрёпанной одежде, маленькая девочка со взрослым настороженным взглядом была здесь чефом. Предводительницей трущобной детворы.

— Слушай… солдатская дочка, — Искра неуверенно пошевелила губами, пытаясь улыбнуться, — всё, расходимся. Отправляйся домой, мне придётся бегать по всему городу наперегонки с этими бахаными стражниками и собирать своих…

— Я тоже бегать умею, — заверила Дикарка.

— Не умеешь. Окраины и трущобы — это тебе не чистенькие

улочки центра или Верхнего Города. И мне, может быть, придётся прятаться от стражников.

— А зачем тебе от них прятаться?

— Потому что я — трущобный житель.

— Врёшь.

— Чееего? — обалдела Искра. "Народ" переглянулся, сдвинулся в круг и приготовился смотреть, как будут бить наглую никому не известную выскочку. Дикарка, надо же так назваться!.. Не тянет она, не-а, не тянет. Значит, с неё ещё и за имя причитается.

— Ты вполне себе обычный мальчишка, — Дикарка с ног до головы осмотрела Искру.

Та закрыла рот.

— …Шалопаистый, конечно, немного хулиган…

Недаром она стала чефом. Смелость, именуемая обычно наглостью, — хорошо, но без мозгов далеко не уедешь. Искра сразу сообразила, что ей предлагали.

— Думаешь, получится? — спросила с сомнением. — У меня ведь…

— Что у тебя?

— Ну — грудь… — слегка порозовела Искра.

— Где? — Дикарка снова неторопливо прошлась взглядом по "мальчишке". Беспризорники торопливо рассыпались, решив, что быть рядом с такойдракой не только интересно и познавательно, но и просто-напросто опасно. Да и самим могло достаться за неуместное хихиканье над чефом. Та стояла, открывая рот, словно выброшенная на берег рыба, и неудержимо краснела.

— Ах ты!.. — бросилась на насмешницу.

Дикарка ожидала такого, но всё-таки едва не прозевала удар. Поставила блок, увернулась, получила с другой руки, попала на финт, озлилась…

Трах!..

Дикарку швырнуло на землю, удар перебил ей дыхание. Рядом тяжело возилась Искра.

— Отвали!.. — завопила.

Но третий лишний не отвалил. Дикарка приподнялась на локтях, и снова телекинетический импульс вышиб из-под неё землю. Словно доской врезали. Торопливо откатившись, она "замкнулась" и вскочила на ноги, хватаясь за "гвоздь" в рукаве.

И замерла. Не нужно было драться и бежать.

Искра поднялась и двинулась. Бритый лопоухий пацан, вопреки неписаным канонам вмешавшийся в драку, к тому же столь неподобающим образом, опасливо попятился перед разъярённой девчонкой.

— Слон, какой твари Проводника?!.
– начала чеф беспризорников прочувствованный монолог, лопоухий вжал голову в плечи, но всё равно остался на эту самую голову выше Искры. Что-то промычал и кивнул в сторону. Девчонка в шёлковой потёртой курточке и щегольском когда-то беретике с обтрёпанным пером не стала отпираться:

— Да, я ему велела вас разнять. Правда, я не знала, что он это так сделает.

— Извините, — пробормотал мальчишка по прозвищу Слон. — Страшно было соваться…

— А Узором не страшно? — огрызнулась Дикарка, чтобы скрыть замешательство, переходящее в откровенное изумление. Она могла бы так ловко, быстро и сильно направлять импульсы, но она-то училась, и у непростых людей. А тут какой-то… ну, в общем, вот этотразбросал девчонок как нечего делать!..