Переговоры
Шрифт:
– Чертовски грязная улица, – заметила Сэм.
– Да, – согласился Куинн, – но он сам выбрал ее. Наша встреча состоится в баре.
На улице было два бара, и ни один из них не мог составить конкуренцию фешенебельному заведению «Ритц».
Бар «У Гюго» был вторым, примерно в пятидесяти ярдах от первого на другой стороне улицы. Куинн открыл дверь и вошел. Стойка бара находилась слева, справа стояли два столика около окна, закрытого плотной кружевной занавеской. Оба столика были пусты. Да и во всем баре никого не было, кроме небритого хозяина, возившегося с кофейным
Затем он увидел единственного посетителя заведения. Он сидел в самом конце комнаты за столом с чашкой кофе перед ним и пристально смотрел на Куинна.
Куинн прошел через всю комнату. Сэм следовала за ним. Человек не двигался. Его взор не отрывался от Куинна и только на одну секунду задержался на Сэм. Куинн встал над ним. Человек был в вельветовом пиджаке и рубашке с открытым воротом. Редеющие светлые волосы, возраст ближе к пятидесяти, тонкое неприятное лицо со следами оспы.
– Зэк? – спросил Куинн.
– Да, садись. Кто она?
– Мой партнер. Я остаюсь, если остается она. Вы хотели этой встречи. Давайте говорить.
Он сел напротив Зэка, держа руки на столе. Никаких фокусов. Человек смотрел на него явно недоброжелательно. Куинн знал, что он где-то видел это лицо раньше и подумал о досье Хеймана и материалах в Гамбурге. Затем он вспомнил. Сидни Филдинг, один из группы Джона Питерса в Пятой команде в бывшем Бельгийском Конго. Человек дрожал от еле сдерживаемых эмоций.
Через несколько секунд Куинн понял, что это была ярость, но смешанная с чем-то еще. Куинн много раз наблюдал это чувство в глазах людей во Вьетнаме и других местах. Человек был испуган, ожесточен и сердит, но более всего испуган. Зэк больше не мог сдерживать свои чувства.
– Куинн, ты сволочь. Ты и твои люди – лживые гады. Ты обещал, что охоты за нами не будет, нам просто придется исчезнуть, и через пару недель ажиотаж пройдет. Все это дерьмо. Теперь я узнаю, что Большой Пауль исчез, а Йанни в морге в Голландии. Ничего себе никакой охоты! Нас просто убирают!
– Успокойся, Зэк. Не я обещал тебе все это. Я на другой стороне. Давай начнем с самого начала. Зачем вы похитили Саймона Кормэка?
Зэк посмотрел на Куинна так, как будто тот спросил, горячо или холодно на солнце.
– Потому что нам заплатили за это, – ответил он.
– Вам заплатили авансом за это? Так не ради выкупа?
– Нет, выкуп был сверху. Наша плата была полмиллиона долларов. Себе я взял двести тысяч, и по сто тысяч вышло остальным трем. Нам сказали, что выкуп – это сверх, мы можем получить сколько захотим и оставить себе.
– Хорошо, кто заплатил вам за эту работу? Клянусь я не был одним из них. Меня пригласили через день после похищения попытаться вызволить юношу. Кто организовал все это?
– Не знаю его имени и никогда не знал. Это был американец, это все, что я знаю. Невысокого роста, толстый. Он нашел меня здесь. Бог знает, как он это сделал. Мы всегда встречались в номерах гостиниц.
– А как насчет расходов? Похищение ведь дело дорогое?
– Это сверх оплаты. Платил наличными. Я вынужден был потратить сто тысяч долларов.
– Входила ли в эту сумму оплата дома, где вы скрывались?
– Нет, дом нам предоставили так. За неделю до похищения мы встретились в Лондоне, он сказал, где находится этот дом и велел подготовить его под убежище.
– Дайте мне адрес.
Зэк продиктовал, а Куинн записал его. Найджел Крэмер и специалисты из лаборатории полиции Лондона позже приедут туда и изучат его до мельчайших деталей в поисках улик и следов. Из документов станет известно, что дом не был арендован, он был куплен на законных основаниях за 200 000 фунтов через некую фирму британских юристов, действовавшей по поручению компании, зарегистрированной в Люксембурге.
Окажется, что эта компания – просто «почтовый ящик», была представлена вполне легально Люксембургским банком, который никогда не видел владельца этой компании. Деньги на уплату за дом пришли в виде переводного векселя, выпущенного швейцарским банком. Швейцарцы заявят, что вексель был куплен за наличные доллары в их отделении в Женеве, но никто не сможет вспомнить покупателя.
Дом этот, однако, был расположен вовсе не к северу от Лондона, а в Суссексе, к югу от столицы, около Ист-Гринстед. Зэк просто ездил по кольцевой дороге М25, чтобы звонить с северной стороны Лондона.
Люди Крэмера осмотрят досконально весь дом, и, несмотря на все старания похитителей замести следы, они обнаружат несколько отпечатков пальцев, но это будут отпечатки Марше и Преториуса.
– А как насчет «вольво»? – спросил Куинн. – Вы сами платили за него?
– Да, а также за фургон и большинство остального оборудования. Только «скорпион» выдал бесплатно этот толстяк в Лондоне.
Куинн не знал, что машина «вольво» была уже обнаружена около Лондона.
Она простояла слишком долго на многоэтажной автостоянке у Лондонского аэропорта Хитроу. После того, как утром в день убийства наемники проехали через Бакингэм, они снова повернули на юг и вернулись в Лондон.
У Хитроу они сели на челночный автобус к другому воздушному терминалу в Гатуике, проигнорировали аэропорт и сели на поезд, идущий на побережье, в Гастингс. На отдельных такси они приехали в Ньюхэвен, а оттуда дневным паромом в Дьеп. Прибыв во Францию, они разделились и ушли в подполье.
Когда машину «вольво» осмотрела полиция аэропорта Хитроу, оказалось, что в дне багажника были проделаны отверстия для дыхания, и в нем сохранился запах миндаля. Скотланд-Ярд, призванный на помощь, отыскал первого владельца автомобиля. Но ее купили за наличные и обмен документов не был завершен, а описание покупателя совпадало с личностью человека с рыжеватыми волосами, купившего «форд-транзит».
– Это был толстяк, кто давал вам всю внутреннюю информацию? – спросил Куинн.
– Какую внутреннюю информацию? – спросила внезапно Сэм.