Переговоры
Шрифт:
– Куда мы едем? – спросила Сэм, когда они были в машине и направлялись на юг, через Сену, к Латинскому кварталу.
– Ты едешь в аэропорт.
– В Вашингтон?
– Ни в коем случае не в Вашингтон. Слушай, Сэм, теперь, как никогда раньше, ты не должна возвращаться туда без прикрытия. Кто бы ни стоял за этим делом, они гораздо выше, чем шайка бывших наемников. То были просто наемные работники. Все, что происходило на нашей стороне, сообщалось Зэку. Он знал детали полицейского расследования, что делалось в Скотланд-Ярде, Лондоне и Вашингтоне. Все было подготовлено и скоординировано, даже убийство
– Но он сообщил нам, кто это был, – не согласилась с ним Сэм. – Это был тот американец, который все организовал и заплатил ему, которого он называл толстяком.
– А кто давал распоряжения толстяку?
– Да, за ним обязательно кто-нибудь стоит.
– Должен стоять. – сказал Куинн. – Причем на очень высоком посту. Мы знаем, что произошло и как, но не знаем кто инициатор и почему. Ты приезжаешь в Вашингтон и рассказываешь то, что мы узнали от Зэка. А что мы узнали? Это рассказ похитителя, преступника и наемника и ныне покойника, что кому-то весьма удобно. Это человек, бегающий в страхе от того, что он совершил, пытающийся купить себе свободу, убивая своих коллег и возвращая обратно алмазы и рассказывающий неправдоподобную историю о том, что его подставили.
– Так куда же мы едем отсюда?
– Ты едешь, чтобы скрыться, а я еду за корсиканцем. Он – ключ к этой истории, он служил толстому человеку, это он достал смертоносный пояс и одел его на Саймона. Ставлю десять против пяти, что Зэку приказали растянуть переговоры еще на шесть дней и для этого потребовать алмазы вместо банкнот потому, что новая одежда была еще не готова. Дело пошло слишком быстро и его нужно было притормозить. Если я смогу добраться до Орсини, взять его живым и заставить говорить, он, возможно, скажет имя своего нанимателя. Когда мы узнаем имя толстого человека, тогда мы сможем поехать в Вашингтон.
– Позволь мне поехать с тобой, Куинн. Ведь мы так договаривались.
– Это был договор, навязанный Вашингтоном. Договор расторгнут. Все, что рассказал нам Зэк, было передано «жучком» в твоей сумке. Теперь они знают, что мы знаем. Теперь они начинают охоту на нас с тобой. Если только мы не представим имя толстого человека. Вот тогда охотники станут дичью. Об этом позаботится ФБР. И ЦРУ.
– Итак, где я буду прятаться и как долго?
– Пока я не сообщу тебе любым способом, что все в порядке. А скрываться ты будешь в Малаге. У меня есть друзья на юге Испании, которые помогут тебе.
В Париже, как и в Лондоне, два аэропорта. Девяносто процентов полетов за рубеж идут из аэропорта Шарль де Голль на севере столицы, но в Испанию и Португалию самолеты летят с более старого аэропорта Орли на юге. В добавление к этой путанице в Париже есть два разных терминала, каждый из которых обслуживает свой аэропорт. Автобусы на Орли уходят из Латинского квартала.
Через тридцать минут Куинн подъехал
– А как насчет моей одежды и иных вещей в гостинице?
– Забудь о них. Если эти бандиты не сидят в засаде у отеля, то они дураки. А они далеко не дураки. Твой паспорт у тебя?
– Да, он всегда со мной.
– У меня тоже. А кредитные карточки?
– Конечно, у меня.
– Тогда иди в этот банк и возьми столько денег, сколько можно.
Пока Сэм получала деньги в банке, Куинн потратил свои последние наличные и купил ей билет в один конец до Малаги. Она опоздала на рейс в 12.45, но в 17.35 был следующий рейс.
– Вашему другу придется пять минут подождать, – сказала кассирша. – Автобусы на Орли на южное направление уходят каждые двенадцать минут от ворот «Джей».
Куинн поблагодарил ее, подошел к банку и дал Сэм ее билет. Она взяла 5000 долларов, из которых Куинн забрал 4000.
– Я провожу тебя на автобус сейчас, – сказал Куинн, – в Орли будет безопаснее, чем здесь, если они начнут проверять расписание вылетов. Когда ты приедешь в аэропорт, прямо через паспортный контроль иди в отдел беспошлинной торговли. Там до тебя будет труднее добраться. Купи там новую сумочку, чемодан и что-нибудь из одежды, ты сама знаешь, что тебе нужно. Затем жди отлета и не опоздай. Я попрошу друзей встретить тебя в Малаге.
– Но ведь я не говорю по-испански, Куинн.
– Не беспокойся, все они знают английский.
У входа в автобус Сэм обняла Куинна за шею.
– Куинн, прости меня, ты один справился бы лучше.
– Это не твоя вина, бэби.
Куинн поднял ее лицо и поцеловал ее.
Обычная сцена на всех терминалах, никто не обратил на них внимания.
– И кроме того, у меня не было бы «Смит и Вессона», а я думаю, он мне может понадобиться.
– Береги себя, – прошептала она.
Подул холодный ветер. Последний большой багаж был уложен в автобус и последние пассажиры уселись. Сэм вздрогнула в его объятиях. Он погладил ее блестящие волосы.
– Со мной все будет в порядке, поверь мне. Через пару дней я позвоню. К тому времени в любом случае мы сможем отправиться домой в безопасности.
Он посмотрел вслед автобусу и она помахала рукой в заднем окне. Автобус повернул за угол и исчез из вида.
В двухстах ярдах от терминала находилось большое почтовое отделение. В писчебумажном магазине Куинн купил лист картона и оберточную бумагу и пошел на почту. С помощью перочинного ножа, клейкой ленты и шпагата он сделал прочную коробку, положил туда алмазы и послал ее заказным отправлением в адрес Фэйруэзера, американского посла в Лондоне.
С международного телефона-автомата он позвонил в Скотланд-Ярд и оставил послание Найджелу Крэмеру. В нем был адрес дома около Ист Гринстед в Суссексе. Наконец он позвонил в один бар в Эстепоне. Человек, с которым он говорил, был не испанец, а лондонский кокни.
– Хорошо, приятель, – сказал он, – мы позаботимся о твоей дамочке.
Когда последнее дело было закончено, Куинн сел в машину, заправил полностью бак на ближайшей бензоколонке и поехал по улицам с полуденным движением на кольцевое шоссе. Через час после телефонного звонка в Испанию он был на шоссе А6 и ехал на юг, в Марсель.