Перехват

Георгиева Инна Александровна

Закончили? Когда это они успели?

Перевел взгляд обратно на Вейлинг — та вежливо помахала рукой.

«Понятно, — я посмотрел в честные глаза волчицы. — Отвлекающий маневр. Чтобы я не мешал. Ладно. Допустим, один — один».

— А файлик принести все равно придется! — со смешком добавила водяница из-за спины. — Причем до вылета. Иначе я тебя к операции не допущу.

На лице Доусон промелькнула тень надежды. Мягко осклабился в ответ: «Не дождешься!»

— А вылет через двадцать минут, — сладким голосом добавила волчица.

Когда?! Да твою же налево! Как я ей за двадцать минут успею подготовить правильный медфайл, чтобы на

нем еще и все нужные подписи стояли?!

Джейн Доусон

Какое замечательное у Танта было лицо, когда я назвала ему время вылета! Чертовски жалею, что не успела запечатлеть его на память. Но он так быстро убежал, словно я по его следу пустила голодных вурдалаков. Хотя кто его знает, что страшнее: вурдалаки или водяница. Первые, конечно, те еще монстры, но их ведь не существует. А медик реально может на задание не пустить. В общем, я считаю, что это был гениальный план: натравить на лорда Танта Вейлинг. Заодно и от Лакшми ее отвлекла.

Было бы вообще здорово, если бы Тант не успел подготовить медицинскую книжку и остался на Земле, но я на это не сильно рассчитывала. Этот майор скорее отменит наш вылет, чем позволит улететь без него! А потом еще и сделает меня виноватой.

«Эх… — тяжко вздохнула, выбираясь из машины перед зданием космодрома „Кадьяк — 34/Б“, с которого отправлялись корабли МАРАП, — жизнь несправедлива. Тант — сволочь, папа — предатель. Мама — зануда. Еще и лететь на „Кассиопее“…»

«Кассиопея» была маленьким и очень маневренным звездолетом, одним из двух, закрепленных за нашей группой. На ней практически не имелось вооружения (собственно, этим и объяснялись ее размер и маневренность), а из экипажа имелись только мэтр Макмиллан — высокий рыжеволосый шотландец и мэтр О’Коннор — ирландец с огромными как щетка усами. Макмиллан был капитаном и первым пилотом. О’Коннор в свою очередь — вторым пилотом, штурманом и техником. Оба являлись полукровками-мурианами, что вообще-то хорошо, потому что мурианы обычно очень добрые нелюди с веселым нравом. Но, видимо, человеческая кровь и Воспитание дали о себе знать, потому что эта конкретная парочка оказалась вспыльчивой и совсем не дружелюбной. Они с первого полета невзлюбили мою группу (в основном из-за Ревуса) и не стеснялись об этом говорить.

Потому я предпочитала летать на «Андромеде» — там капитаном служила лесавка Фрея: очень корректный и в целом приятный нелюдь. Сегодня, к сожалению, «Андромеда» была занята. А вот «Кассиопея» ждала нас с открытым люком. Возле которого с выражением «прошла уже двадцать одна минута — почему до сих пор не взлетаем?!» стоял Тант.

— Файл отправлен, — без предисловий заявил он подоспевшей Вейлинг.

— Медкнижка? — на всякий случай уточнила водяница.

Лорд осклабился:

— Не совсем. Медицинское заключение о том, что я пригоден к выполнению операции.

— Но!..

— Подписанное твоим непосредственным руководителем! — добавил Тант и со своим обожаемым выражением самодовольства на лице первым прошел на корабль.

— Это просто дурдом какой-то! — воскликнула Вейлинг. — Разрешение на полет должна выдавать я!

Ей очень не нравилось, когда ее выставляли дурой.

— Ну хочешь, я ему ногу сломаю? — равнодушно пожала плечами Лакшми. Индуска только что подошла и не слышала всего разговора, но по тону водяницы поняла, что здесь обижают женщину. А значит, просто не могла не вмешаться. —

Тогда он точно никуда не полетит.

— А сможешь? — спросила я. В шутку, конечно, но мало ли — всякое в жизни случается. — Он ведь такой… габаритный, — с трудом подобрала слово. — Его даже Касиус уложить не сумел.

Лакшми выразительно фыркнула:

— Я не говорю, что буду сражаться с ним в честном бою. Но вот он сейчас в криокамеру уляжется, заснет, мы ему крышечку аккуратненько приподнимем, быстро ножку сломаем и закупорим обратно. Он даже проснуться не успеет. А потом скажем, что так и было!

План был совершенно нереализуем, потому засмеялись мы все втроем. В другом случае Вейлинг бескомпромиссно встала бы на сторону Танта. Вернее — его пока целой ноги. Да я бы в криокамеру и сама не полезла, чтобы волку лапу ломать. Вдруг бы он очнулся в процессе? Нет — я бы ее просто заколотила. Намертво. Пускай себе спит, как Ленин в мавзолее. Кстати, если бы у меня гарантия была, что он тоже четыреста лет в одной позе молча пролежит, — я бы за него даже замуж вышла. Для маминого успокоения.

Все еще посмеиваясь, мы ступили на «Кассиопею». Первым шло техническое отделение, где рассматривать было нечего — узкий коридор и толстые стены, за которыми скрывались «внутренности» кораблика. Сразу за коридором располагалась спальня — небольшое круглое помещение, в котором «ромашкой» выстроились криокамеры. И уже за спальней находилась командная рубка. Все! Больше в звездолете ничего не было. Хотя какой это звездолет? Так, управляемая космическая шлюпка. Эдакая катапульта для перемещения на длинные дистанции. Даже столовой и санузла нет! Команда нужна только для взлета и посадки, остальное делает компьютер. А мы себе спим. Можно сказать — идеальный способ путешествия. Если бы не одно «но».

— Опять ты?! — Мэтр О’Коннор злобно покосился на змеелюда. — Ну сколько можно?! Макмиллан, ты точно отдал начальству мое заявление?

— Какое еще заявление? — уточнила Эйва, не отрываясь от пристального разглядывания себя в зеркало пудреницы.

— Где я прошу приписать нас к другой команде! — решительно отрезал ирландец. — В которой не будет инопланетянина с покрытым чешуей хвостом! — Он яростно всплеснул руками и повторил фразу, которую мы слышали из его уст каждый раз перед новым совместным вылетом. — Я его ненавижу!

Ревус только улыбнулся — религия не позволяла ему ответить. Более того: она не позволяла ему дать ответить нам! А ведь нам было что сказать. Но еще мы были чертовски толерантны. Потому придумали свой способ поддерживать змеелюда, не обижая его внутреннего пацифиста.

— Да мы его все периодически ненавидим, — вздохнула Эйва.

Краем глаза я заметила, как вытянулось лицо Танта.

— Особенно я. — Вейлинг ловко забралась в свою временную «постель», уселась, по-турецки скрестив ноги, и достала зеркало. — Как же я тебя иногда ненавижу, Ревус!

Брови Фенрира сошлись на переносице, и он таки не выдержал. Навис над моим плечом:

— Что за настроение в вашей команде, леди?

Я равнодушно пожала плечами и даже не попыталась скрыть свое желание оставить мистера «самого умного» без информации. Но До Фан Джун оказался болтливее:

— Да нормальное настроение для женщин, которые просыпаются после гиперсна, смотрят на себя в зеркало, затем — на соседа, снова в зеркало и… брр! — Корейца передернуло. — И устраивают вой о потерянной красоте, — закончил шепотом, исподлобья бросая на меня косые взгляды.