Перекресток
Шрифт:
Агриэль повернулся к стоявшим рядом магам: Карр сжимал в кулаке свой амулет и что-то негромко шептал, а Харат, закрыв глаза, держал в ладонях сверкавший ярким голубоватым светом крупный кристалл. Внезапно старик громко произнёс длинную непонятную фразу и мечник чуть не упал от неожиданности — земля под ногами ощутимо дрогнула, а по рядам нападавших тут же покатились гигантские волны взбунтовавшейся почвы. Они сшибались между собой, образовывали водовороты и чёрные гребни, отскакивали назад и, замерев на мгновение, вновь бросались друг на друга как непримиримые враги, решившие драться до последнего
Вождь Огу не мог понять, что заставило его остановиться возле тела убитого шамана. Мысли в голове орка свернулись клубком, как ленивая весенняя гадюка, и никак не удавалось отыскать причину беспокойства. Скрюченное тело колдуна настойчиво притягивало взгляд — что-то давно забытое рвалось наружу, но не находило выхода. О чём просит вспомнить покойник, о какой беде старается предупредить, широко раскрыв клыкастый рот? Не повезло шаману — стрела угодила прямо в горло, а слетевший при падении амулет безмолвным колокольчиком тихо покачивался на древке, словно паук на ветру…
Стрела! Что-то в ней не так!
Орк подошёл ближе. Оперение смертоносного жала показалось ему знакомым, но он всё равно никак не мог вспомнить, где же раньше его видел. Слегка загнутые в разные стороны кончики серых перьев… Очень необычно, такое невозможно забыть… Вождь с усилием выдернул стрелу и забрал с собой, рассчитывая потом обязательно выяснить причину терзавшей его смутной тревоги.
Остатки армии поспешно возвращались в лагерь на границе…
* * *
Испанец поражался выносливости старого Магистра — за время пути они только два раза останавливались на короткий ночлег в маленьких деревушках возле дороги, а Мадук всё так же бодро держался в седле и ни на что не жаловался. С другой стороны, стоит ли удивляться — ведь и Харат целый день провёл на коне и тоже не выглядел усталым. Возможно, все здешние маги одинаково удобно чувствуют себя как верхом, так и на ногах. Рассказал Серхио почти всё, не решился только объяснить необходимость и способы сохранения целостности мира, о которых говорил опальный Магистр. Пусть сами разбираются при встрече — чужой мир, чужие законы. Тем более, что некоторые рассуждения Харата испанец и сам до конца не понимал…
Хоредон вынырнул из-за кромки леса неожиданно — раскинувшийся на пяти пологих холмах, он напоминал великана, прилегшего отдохнуть после сытного обеда и погреть старые кости под лучами летнего солнца. Внутренний Город заметно возвышался над остальными постройками и являл собой как бы вздувшийся живот гигантского обжоры, протянувшего по склонам длинные жадные "руки" — россыпи посадских домов. В отличие от Дастарога, поражавшего строгой монолитностью голого камня, стены и башни столицы были выложены желтоватыми ровными плитами ракушечника, что придавало защитным сооружениям Хоредона скорее праздничный, а не устрашающий вид. Плавной дугой столицу огибала река с заросшими длинноволосыми ивами низкими берегами, убегающая к далёкому лесу на горизонте.
По мере приближения к воротам навстречу отряду Мадука попадалось
Серхио поглядывал по сторонам и рассеянно слушал пространные рассуждения Мадука об изысканном великолепии всего Внутреннего Города вцелом и дворца Правителя в особенности. Не то, чтобы испанец не хотел узнать подробнее о мастерстве местных зодчих, просто предпочёл бы сначала всё увидеть своими глазами и составить собственное мнение, а уж потом выяснять интересующие его детали. Да и, честно говоря, разговор Магистра об архитектуре начинал понемногу раздражать — непонятно, то ли Маг не воспринял с полной серьёзностью то, что рассказал ему Серхио, то ли просто растерялся, не зная что делать.
Вокруг царила суета, присущая каждому большому городу — люди спешили по своим делам, совершенно не обращали внимания друг на друга и ловко уворачивались от встречных прохожих, также сосредоточенно торопившихся к только им известной цели. По поведению горожан можно было догадаться, что жители Хоредона не слишком озабочены готовой вот-вот разразиться войной — спокойные лица, безмятежные улыбки, весёлые голоса. Вот и два стражника устроились возле самой двери маленького кабачка и громко хохотали, отпуская солёные шутки вслед проходившим мимо молоденьким женщинам с корзинками зелени в руках. Город продолжал жить в беспечной уверенности неприступности каменных стен, красуясь крепкими домами и демонстрируя широкие булыжные мостовые, на которые за всю историю никогда ещё не ступала нога завоевателя.
Безразличный взгляд Серхио скользнул по многочисленным вывескам, задержался на секунду на плотной фигуре зазывалы скобяного магазина, всем своим видом обещавшего снять последние портки, но осчастливить покупателя приобретением лучшего товара в городе, затем переместился дальше, на необъятных форм дородную тетку в белом чепце, которая что-то громко пыталась втолковать озадаченному мужику, державшего за руку вихрастого босоногого мальчонку. Загадочные чужие судьбы, выставившие напоказ мимолётные фрагменты забот и страстей своих коротких жизней, нити которых неведомый шаловливый демиург заплел тугим клубком в этом огромном городе.
Периферическим зрением испанец заметил, как в ближайший переулок свернул человек в чёрном плаще. Серхио резко повернул голову — мелькнувшая за угол фигура чем-то напоминала помощника Хрохана, но испанец толком так и не успел ничего рассмотреть. Он извинился перед Мадуком и подбежал к перекрёстку — боковая улица была пуста, лишь огромный серый кот лениво щурил глаза с подоконника на первом этаже дома напротив. "Померещилось", — решил Серхио, возвращаясь назад, — "Откуда здесь взяться чёрному магу? Что-то я совсем раскис…"