Переправа
Шрифт:
Рут оглядывается на дом Шоны. Свет выключен. Девичников для нее там больше не будет.
— Подруга? — спрашивает Джуди. — Родные?
— Кое-кто есть, — отвечает Рут.
Дом стоит в ряду рыбацких коттеджей на набережной неподалеку от Бернем-Овери. Приземистый, побеленный, выдерживающий дождь и ветер с моря. Рут нерешительно топчется у порога, слушая, как волны бьются о волнорез. А вдруг его нет? Тогда придется спать под столом в университете, чтобы в девять ее разбудили мистер Тан
Рут оглядывается на полицейскую машину, ждущую на улице. Интересно, не смотрят ли соседи из-за штор?
— Рут!
Она поворачивается и видит силуэт Питера в прямоугольнике света. Рут хочет сказать ему об Эрике и Шоне, попроситься на ночлег, но, к своему крайнему смущению, начинает плакать. Громко, прерывисто, неромантично всхлипывать.
Питер протягивает руку и втягивает ее внутрь.
— Все хорошо, — произносит он. — Все хорошо.
И закрывает за ними дверь.
Глава двадцать пятая
— Извини, — говорит Рут, сидя на диване Питера. Как во всех снятых внаем домах, мебель кажется неподходящей для комнаты, диван — неудобный.
— Что происходит? — спрашивает Питер, все еще стоя у двери.
— Ты бы сел, — предлагает Рут.
Она рассказывает ему о письмах, о Шоне и Эрике и, наконец, об идентификации по почерку.
— Господи. — Питер глубоко вдыхает. — Ты уверена?
— Да, — отвечает Рут, — и Шона призналась. Они писали эти письма, пытаясь сорвать расследование.
— Зачем им это?
— Дело в том, что одного из студентов Эрика обвинили в убийстве полицейского. Он был признан виновным и покончил с собой в тюрьме. Эрик винит во всем Нельсона, полицейского, который ведет дело об убийстве Скарлетт Хендерсон.
— Почему?
— Нельсон давал показания против этого студента. Его звали Джеймс Эгар.
— И теперь полиция ищет Эрика?
— Да, но он скрылся.
— А что Шона?
— Говорит, что не знает, где он.
Питер несколько секунд молчит, тревожно глядя на Рут.
— Они… полицейские полагают, что Эрик мог убить эту девочку?
— Не исключают этого.
— А как по-твоему?
Рут колеблется с ответом, не зная, что и думать. Она считала Эрика всемогущим, а Шону — своей подругой. Теперь и то и другое оказалось ошибкой.
— Не знаю, — говорит она наконец, — но, вероятно, это так. Автор письма словно бы намекал на то, где похоронено тело Скарлетт.
— Не может это быть совпадением?
Рут думает о загадочном, дразнящем тоне писем.
— Может. В письмах полно разных намеков. В них легко вложить какой угодно смысл.
— С какой стати Эрику убивать ее?
Рут вздыхает:
— Как знать? Может, он думал, что нужно принести жертву богам.
— Неужели ты веришь в это?
— Нет, не верю. Но может быть, Эрик верил.
Питер снова погружается
Питер готовит омлет и откупоривает бутылку красного вина. Рут жадно ест. Обед с Шоной кажется столетней давностью. Оба изрядно выпивают, стремясь забыть об открытиях этого вечера.
— Знаешь, — твердит Питер, — я никак не могу поверить про Эрика. Мне он всегда казался настоящим нью-эйджером. Мир, любовь и бесплатные наркотики для всех. Не представляю, чтобы он убил маленькую девочку.
— А что, если он действительно верит во все это — в жертвы и приношения богам? Может, он счел, что нужно умиротворить богов за разрушение хенджа.
— По-твоему, он безумец?
Рут молча взбалтывает в стакане красное вино.
— Кто мы, чтобы решать, что безумно, а что разумно?
— Ты цитируешь Эрика!
— Да.
Рут, сидя на диване, подбирает под себя ноги. Несмотря ни на что, ее начинает одолевать сонливость.
— Ты его любила, так ведь? — спрашивает Питер изменившимся голосом.
— Что?
— Ты любила его. Я все время думал, ты любишь меня, но ты на самом деле любила Эрика.
— Нет, — возражает Рут. — Любила, но как друга. Может быть, как учителя. Я любила и Магду. С тобой было по-другому.
— Правда? — Питер подходит и становится перед ней на колени. — Правда, Рут?
— Да.
Питер целует ее, и ей кажется, что она тает в его объятиях. «Разве это дурно? — спрашивает она себя. — Он расстался с женой, я незамужняя. Кому мы причиним боль?»
— Господи, Рут, — бормочет Питер, уткнувшись ей в шею, — я так тосковал по тебе. Я люблю тебя.
Это ставит точку. Рут выпрямляется и отталкивает его.
— Нет.
— Что «нет»?
Питер садится рядом с ней на диване и обнимает ее.
— Ты меня не любишь.
— Люблю. Женитьба на Виктории — ошибка. Мы с тобой всегда были предназначены друг для друга.
— Нет, не были.
— Почему?
Рут делает глубокий вдох. Ей кажется очень важным расставить все точки над i. Чтобы хоть что-то было ясным, прямым, недвусмысленным.
— Я не люблю тебя, — говорит она. — Можно, я буду спать на этом диване?
Рут просыпается утром и обнаруживает, что укрыта курткой Нельсона и пуховым одеялом. Сквозь тонкие шторы просачивается серый свет. На ее мобильном указано время 07:15. Новых сообщений нет. Рут садится, голова болит, глаза словно засыпаны песком. Сколько она выпила вчера вечером? На полу валяются две пустые бутылки. По студенческим меркам, не много, но вот уже несколько лет она не позволяла себе ничего подобного. Она не может даже вспомнить, как легла спать. Помнит только что Питер вышел из комнаты, хлопнув дверью, когда она сказала, что не любит его. Однако, должно быть, вернулся и накрыл ее пуховым одеялом. Господи, как тяжело.