Перстень Дарины
Шрифт:
— Фьяманджело! Боярыня Дарина!
Калиник, удивленный и растерянный, стоял перед ними и переводил взгляд с Антона на Дарину.
— Что же случилось, боярыня? — спрашивал он, разводя руками. — Куда ты исчезла? Нашла ли ты Антония?
— Я не исчезла, меня похитил купец Харитон, чтобы продать в рабство, но я уже на свободе! — улыбаясь, пояснила Дарина. — И Антона я нашла, вот он.
— Но это же Фьяманджело! — еще больше растерялся Калиник. — А где Антоний?
— Антоний оказался не тем, кого я искала. А вот Фьяманджело — это и есть Антон, сын
— Иногда мне приходило в голову, что Фьяманджело из русичей. — Калиник почесал затылок. — Дивны дела твои, Господи!.. Нет, но каков Харитон, вот злодей! Еще и сокрушался вместе со всеми, что ты исчезла.
— А где он? — сурово спросил Антон, оглядываясь по сторонам.
— Не здесь, не здесь, — заверил его Калиник. — Он отделился от нас по дороге и сказал, что ему нужно в Солхат.
— А где Мартын? — забеспокоилась Дарина.
— Бедняга Мартын был в отчаянии, когда ты исчезла, — вздохнул Калиник. — Едва мы прибыли в Сурож, как он тут же помчался искать Антония, чтоб уж вместе с ним заняться твоими поисками, боярыня.
— Мартын, наверное, уже увидел Антония и теперь сходит с ума от горя! — всплеснула руками Дарина. — Надо сейчас же поспешить в корчму, чтобы его успокоить!
Антон, не менее Дарины желавший поскорее увидеть верного друга, тут же договорился с каким-то возницей, чтобы довез до корчмы на повозке, и скоро они уже были возле дома Фьяманджело.
У порога их встретил корчмарь Никколо, помощник Тадео, и, размахивая руками, закричал:
— Хозяин, твой дом стали посещать какие-то околдованные люди! Сперва спрашивают Антония, а увидев его, или падают в обморок, как эта госпожа, или садятся на пол и плачут, как тот монах, который пришел сегодня. Что такого особенного в этом Антонии, почему его все ищут?
— А где тот монах, который сегодня искал Антония? — быстро спросила Дарина.
— Сидит на лавке в корчме, словно застывший, и я даже не могу сдвинуть его с места. Наверное, он разум потерял.
— Это Мартын! — воскликнула Дарина, переглянувшись с Антоном.
Вбежав в корчму, они увидели Мартына, который сидел на лавке у стены и, обхватив голову руками, качал ею из стороны в сторону. Рядом с ним стоял монах Антоний и шептал молитву, словно стараясь вывести несчастного из горестного оцепенения.
— Мартын!.. — тихо позвала Дарина, приближаясь к нему. Он поднял голову и, увидев боярыню, облегченно вздохнул, приложив руку к груди.
— Слава Богу, ты жива, госпожа!.. — прошептал он с бледной улыбкой. — Какой злодей тебя увез?
— Харитон. Но я уже не держу на него зла.
— Я и подозревал Харитона, — нахмурился Мартын. — Наверное, тебе удалось бежать? И ты пришла сюда, чтобы найти Антона?
— Да, верный мой Мартын, — улыбнуласьДарина, похлопав монаха по плечам.
— Увы, его здесь нет. — Мартын печально свесил голову на грудь. — Вернее, он есть, но это не наш Антон.
— Ты ошибаешься, Мартын, он здесь, и я его нашла! — радостно воскликнула Дарина.
Мартын поднял голову, — и тут Антон, выйдя из тени на свет,
— Это я, хоть и в чужеземном обличье, — заверил его Антон.
Услышав знакомый, хотя и заметно огрубевший за эти годы голос, Мартын хотел было кинуться вперед, к другу, но остановился, вспомнив о клевете Зиновия, и пробормотал:
— Клянусь, я ни в чем перед тобою не виноват.
— Я уже знаю обо всем от Дарины, — сказал Антон.
В следующий миг друзья обнялись, а стоявший в стороне Антоний, словно почувствовав значительность этой встречи, перекрестил их.
Дальше настал черед Мартына расспрашивать обо всем и удивляться причудам судьбы и коварству людей. В своих рассказах Антон и Дарина не упомянули только об истинном происхождении Антона и Святослава. Не сговариваясь, они решили объявить об этом позже, да и то с согласия боярыни Ксении.
Антон велел корчмарю принести еды и вина и скоро праздновал с Дариной и Мартыном счастливую встречу, пригласив за стол также Антония и Никколо. Но, каким бы веселым ни казался Антон, Дарина видела, что в глубине его глаз затаилась тревога, и понимала, что его гнетет смута собственной судьбы, в которой было еще так много нерешенного.
Мартын не спрашивал Антона, когда тот поедет на родину, — очевидно, монах не сомневался, что поездка будет оченьскорой. А Дарина молчала, не желая преждевременно омрачать его радость и с тайным беспокойством ожидая, когда все начнет решаться.
Внезапно с шумом распахнулась дверь в корчму и громкий голос вошедшего заставил всех оглянуться.
— Да у вас тут пир, как я погляжу! — воскликнул курчавый темноволосый мужчина лет тридцати пяти. — Какие у тебя странные собутыльники, Фьяманджело: два монаха и прекрасная дама. Стоило мне ненадолго уехать, как в наш вертеп тут же явились святые отцы и благочестивая принцесса. Счастливец ты, Фьяманджело! Меня такие благородные красавицы не посещают.
— Тадео, старый плут, не заглядывайся на чужое! — сказал ему вместо приветствия Антон, явно обрадованный появлением помощника. — Мы ждали тебя только к вечеру, но это удача, что ты приехал раньше. Сегодня как раз тот случай, когда мне чертовски нужен твой совет.
Но подвижный смуглолицый и длинноносый Тадео прежде всего пожелал познакомиться с Дариной, а услышав, что она из Руси, многозначительно изрек:
— Я всегда знал, Фьяманджело, что тебе судьбой предназначена славянка. Ты ведь и сам русич, разве не так? Я-то никогда по-настоящему не верил, что ты грек или итальянец.
Дарину приятно удивило, что весельчак Тадео сказал, будто она предназначена Антону судьбой. Но Антон никак не откликнулся на эти слова, а сразу же заговорил о деле:
— Когда ты узнаешь, Тадео, какие новости мне привезла Дарина, то поймешь, что для меня сейчас важнее всего — вернуться домой. Но для этого надо разрешение консула и его курии[Курия — совет консула, а также его канцелярия.].