Перстень Мериада
Шрифт:
— Просто молодость, Стелла, об этом не думает. Ты сейчас в самом опасном возрасте, поэтому еще раз повторяю: будь осмотрительна.
— Я всегда осмотрительна.
— Всегда ли?
— В подобных вопросах — да. Я твердо отдаю себе отчет в том, что и к кому чувствую. Любовь — это ведь что-то особенное, не могу же я этого не заметить.
— Надеюсь. Но все же не стоит так открыто проявлять свою симпатию к представителям противоположного пола — даже если ты ничего к нему не испытываешь, барон может
— Не может. Он в меня не влюблен, и не спрашивай, почему я так в этом уверена — такие вещи я чувствую.
— Рамки протокола еще никто не отменял.
— Дядя, перестань, должна же я с кем-то общаться? Кстати, давно хотела тебя спросить: почему ты до сих пор не женат? Ты торопишь нас, боишься упустить какое-то время, а сам почиваешь на лаврах свободы. Это нечестно!
— Не беспокойся, я скоро женюсь, — улыбнулся Наваэль — Думаю, года через два. Просто это не так просто — выбрать достойную супругу. Кажется, ты видела грандванских королев… Как они тебе?
— Если ты женишься на одной из них, я решу, что ты сошёл с ума. Они же круглые дуры!
— А моя жена должна быть умной?
— Обязательно! Если уж жениться по расчету, то на женщине, с которой можно о чем-то поговорить. Или тебе всё равно, главное, чтобы принцесса и с приданным? Или со связями, не знаю уж, что в таких делах больше ценится.
— Да много чего ценится. Не бойся, я не женюсь на «круглой дуре». Если хочешь, перед помолвкой я спрошу твоего согласия, — шутя, предложил он.
— Боюсь, тогда ты никогда не женишься. Я очень придирчива! — рассмеялась девушка. — Скажи, — Стелла покраснела, — твоя мать любила дедушку?
— А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю, просто так… Мне хотелось знать, правда ли, что королевские браки заключаются только по расчёту, что это сделка, где невеста и жених — всего лишь товар?
— Чаще всего, да. У каждого свой долг и свои обязательства.
— И Старле тоже придётся продать свою свободу?
— Скорее всего. Любовь хороша для тех, кто может себе её позволить.
— Но это чудовищно! — В волнении принцесса встала и заходила взад-вперед по комнате. — Старла не может… Ведь это человеческая жизнь, а не мешок с картошкой! Как же можно ее продавать? Это же на всю жизнь!
— Она королева, — пожал плечами Наваэль.
— А раз она королева, то не заслуживает счастья?
— Почему ты убеждена, что она будет несчастлива в браке?
— Потому что это брак по расчету. Потому что её согласия никто не спросит!
— Поверь мне, иногда брак по расчету намного счастливее брака по любви; он надежнее, стабильнее, долговечнее…
— Тогда почему же люди им не рады? Я встретила девушку, которая сбежала из дома, потому что отец принуждал её к замужеству с выгодным женихом, видела
— Не суди обо всём сгоряча. Да, не все браки удачны, но из этого вовсе не следует, что брак — тяжкое наказание, — нерешительно возразил Наваэль, обескураженный обвинительной тирадой племянницы. — Пусть ты не признаешь браков по расчёту, но есть браки по любви… Придёт день, когда ты встретишь человека, который…
— Который что? Полюбит меня, и кому я отвечу взаимностью? Сомневаюсь. Если хочешь знать, мне не раз признавались в любви, даже целовали, а я ничего не испытывала. Абсолютно ничего!
— Целовали? — нахмурился король. — И кто же?
— Это моё дело. Ты не мой отец, чтобы меня контролировать! Я почти совершеннолетняя.
— Вот именно, почти.
— Не имеет значения. Это было всего один раз. Ничего серьёзного.
— Ещё не хватало, чтобы это было серьёзно! Не забывай, что ты принцесса, и у тебя есть определённые обязательства перед государством.
— И я их не нарушила, и впредь нарушать не собираюсь. Успокойся, любовные интрижки — это не для меня. Но и продавать себя ради сомнительной политической выгоды я не позволю.
— Странное ты существо, племянница! — после недолгого молчания сказал Наваэль. — Ты не похожа и одновременно похожа на других девушек твоего возраста. Все грезят о любви — а ты ее отрицаешь. Но это пройдёт. Я в твои годы тоже говорил много глупостей, мать не раз ругала меня за… Ну, да это дело прошлое!
— Ты говорил, что моя вторая бабушка была дружна с матерью… У тебя, случайно, не сохранились её письма?
— Случайно сохранились. Одно я даже постоянно вожу с собой. Это последнее письмо, которое мне написала Минара. Хочешь прочитать?
— Да, если можно.
— Подожди, я принесу.
Он вернулся с походной шкатулкой, отпер и осторожно вынул пожелтевший вчетверо сложенный лист со сломленной печатью. Печать была лиэнская. Принцесса присела радом с дядей и трепетно развернула письмо. От него едва заметно пахло духами — любимый мамин аромат, лёгкий, ненавязчивый, но запоминающийся. Руки задрожали: она узнала мелкий почерк с сильным наклоном влево. Письмо было на лиэнском.
Дорогой брат!
<