Первое имя
Шрифт:
— А я, батя, сейчас мало Вадьке помогаю, — ответил Паня. — Он сам волевиком стал. Ему учиться легко, у него память хорошая. А Федя Полукрюков его по арифметике и по алгебре подтягивает.
— Молодцы вы, пионеры, хоть сейчас в комсомол вас принимай! — Взяв из рук Пани шляпу, Григорий Васильевич лукаво подмигнул ему: — Где бы мне того человека повстречать, который говорил, что Вадик и недисциплинированный, и такой, и сякой… Я бы этому человеку припомнил, как он для своего товарища потолок придумывал. А?
— Ох, батя, и хитрый же ты! — рассмеялся Паня.
— Понял, брат, как о человеке судить надо: не
Он ушел. Паня поупражнялся с острогой, пронзая воображаемых рыб на дне воображаемой Потеряйки, закончил таблицу и отправился во второй карьер.
На площади Труда Паня увидел неожиданного попутчика.
— Вадька-а! — закричал он. — Подожди!
Маленькая фигурка в дождевике неохотно замедлила шаг. Паня нагнал своего друга, и они вместе направились через пустырь ко второму горному цеху.
— Бате таблицу несу, — сказал Паня, размахивая картонной папкой. — Не только тебе на траншею бегать, мы тоже можем, ага!.. Вадька, скоро на рыбалку поедем, батя даже острогу наточил… А таблица интересная, Вадь. «Четырнадцатый» уже на легкую породу выбрался и теперь так идет, так идет!.. Наверно, скоро задолженность в кубометрах покроют. Ох, и разыграю же я Ваську Маркова при всем классе! Под парту спрячется и до зимних каникул не вылезет…
Вдруг Паня осекся, так как заметил нечто совершенно необычное: Вадик молчал! Впервые в жизни Вадик упорно молчал в присутствии своего друга, и лицо у него было постное, скучное.
— Ты что? — спросил Паня. — Идет и молчит! Заболел, что ли?
— Чего это я должен всегда болеть, даже смешно! — строптиво ответил Вадик.
— Ну молчи, если хочешь. Так даже смешнее получается.
Дождь перестал, но по небу бежали тучи, обещая пролиться еще не раз. Идти через пустырь было трудно: ноги вязли в цепкой глине. Пане стало скучно, и он снова заговорил о таблице производственных показателей машинистов-экскаваторщиков:
— А неплохо Степан работает, молодец он! Каждый день показатели у него все лучше. Главное, чтобы Калугин и Степан темпов еще набрали, тогда траншея ни за что не опоздает. А мы боялись…
Ответив что-то невнятное, Вадик прибавил шагу.
— Чего ты кросс по пересеченной местности устраиваешь? — Паня схватил Вадика за плечо и остановил. — Чего ты такой?
— Слушай, Пань, я очень прошу тебя, не лезь в мои личные дела. Ну чего ты лезешь?
Последние слова Вадика прозвучали плаксиво. Он вырвался из рук Пани и побежал, будто и впрямь речь шла о первенстве в трудном кроссе.
Вскоре фигурка в дождевике скрылась за холмом, и Паня продолжал путь в одиночестве, раздумывая о непонятном поведении своего друга: «И в школе у него все ладно и дома тоже, а он фокусничает…»
Между двумя невысокими холмами открылось бревенчатое здание конторы второго горного цеха. У дверей красного уголка, занимавшего левую половину здания, уже толпились горняки, пришедшие на совещание.
— Гоша, где батя? — спросил Паня у Гоши Смагина.
— Опять он! — воскликнул морской волк Горы Железной, будто видел сегодня Паню в сотый раз. — Кто тебе разрешил в горный цех пожаловать? А ну, давайте сделаем от ворот поворот. Сначала Женька Полукрюкова прибежала, потом Вадик, а теперь тебя ветром принесло.
— Меня не ветром принесло, я таблицу бате для совещания сделал.
— О, тогда другое дело! Беги на траншею, старики туда пошли.
Это было как нельзя более на руку Пане.
Для того чтобы окинуть общим взглядом строительство, он поднялся на Крутой холм и остановился под единственной сосной, украшавшей его вершину.
Несправедливый критик
Недавно Вадик топнул здесь ногой и предсказал, что Крутой холм треснет пополам, и это предсказание сбывалось. Горняки наступали на Крутой холм одновременно с двух сторон, пробивая искусственную трещину-траншею и подвигаясь навстречу друг другу. На берегу Потеряйки они проходили траншею с помощью двух малых экскаваторов. Эти машины уже довольно глубоко зарылись в отлогий склон холма, так что со своего наблюдательного пункта Паня видел только верхушки экскаваторных стрел, находившихся в непрерывном движении, и отметил про себя, что машины работают споро, дружно. Они наперегонки черпали грунт и клали ковши в бункер, похожий издали на воронку кофейной мельницы. Из-под бункера выбегала широкая резиновая лента транспортера; она уносила вынутый грунт к Потеряйке и сбрасывала его в воду. Получалось так, что гора наступала на реку, шла навстречу железнодорожной насыпи, которая должна была дотянуться до Крутого холма со стороны сортировочной станины.
«Ну, здесь порядок!» — подумал Паня.
Особенно его интересовало положение на другом склоне Крутого холма, и несколько минут он смотрел на это поле битвы за руду.
В белесые известняки Крутого холма врезалась широкая выемка-траншея. Совсем недавно Паня видел зарождение траншеи, когда «Четырнадцатый» делал первые шаги сквозь Крутой холм. Теперь выемка продвинулась далеко вперед, ее стенки стали очень высокими, и Паня увидел экскаваторы, лишь подойдя к траншее вплотную. Громадные «Уральцы» стояли на дне выемки рядом с железнодорожной колеей. «Четырнадцатый» находился в самом забое, а «Пятнадцатый» — поближе к выходу из траншеи. Между ними возвышался конус породы. Ее вынул из холма, перенес себе в затылок и сложил конусом «Четырнадцатый», а «Пятнадцатый» должен был перегрузить добычу в вагоны.
Сейчас работал лишь главный добытчик «Четырнадцатый». Он грыз забой а клал ковш за ковшом в конус, а «Пятнадцатый» застыл с полным ковшом в ожидании порожняка.
Подавая гудки, в траншею задним ходом вошел паровоз, толкая состав опрокидных вагонов. Паня сделал еще несколько шагов по борту траншеи и увидел Вадика. Он сидел на валуне между двумя известковыми буграми и смотрел на машины.
— Ловко ты спрятался! — сказал Паня. — Вадька, а много уже сделано, скоро Крутой холм совсем треснет.
Появление Пани не обрадовало Вадика. Он резко дернулся, отвернулся и даже пониже спустил капюшон, хотя сейчас в этом не было никакой необходимости.
Бесцеремонно потеснив его, Паня сел на валун и спросил:
— Ну, как разворачивается Степан?
— Сам смотри! — раздраженно ответил Вадик.
— И посмотрим…
Когда началась погрузка вагона, Паня все внимание отдал «Четырнадцатому», оценивая каждое движение машины.
— Помнишь, Вадька, как Степан работал, когда мы рудники в Мешке собирали? — сказал он. — А теперь он как будто справляется.