Первые опыты
Шрифт:
Первое февраля
Хоуп!
Все хорошо. Мои «горькие» шестнадцать — официально закончились. Я открыла все подарки ко дню рождения, но твоя мозаика — все равно самый лучший подарок. Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо.
То, что твой подарок мне понравился больше всего, — это не просто совпадение. Ты когда-нибудь замечала, что то, насколько тебе нравится подарок, зависит от того, кто тебе его подарил? Например, Пол Парлипиано мог бы подарить мне кусок грязной жвачки, которую соскреб с подошвы ботинка, а я бы была на седьмом небе от счастья.
По другую сторону стоит Скотти со своим подарком. Утром до занятий он подарил мне розу. Хотя это было очень приятно, мне не хотелось носить ее с собой весь день. Но я же не могла просто засунуть ее в свой шкафчик, поэтому мне приходилось отвечать на вопросы Безмозглой команды весь этот проклятый день: кто купил тебе цветок? Почему он купил тебе цветок, если вы не ходите на свидания? Или вы встречаетесь? Почему вы не встречаетесь?
Может быть, меня больше бы порадовал этот цветок, если бы теперь Скотти не называли Майк Тупосексоголовый. Обращение друг к другу по составным значащим именам пришло на смену оскорбительно-непристойным прозвищам, которыми награждали Скотти и его друзей.
Берк Рой стал теперь Хью-держитесь-от-меня-подальше.
Роб Дрисколль — Не скрывай Боб, что на самом деле ты Роб.
Пи Джей Карвелло — Адольф Оливер Буш.
Пожалуй, я — единственная девчонка, которая не считает это прикольным.
Ничего интересного в этот день не произошло. Поль Парлипиано не приблизился ко мне даже на километр, не говоря уже о пропитанной потом раздевалке, в которой, как я мечтала, мы вместе проведем этот день. Фея, от которой я ждала в подарок большую грудь, тоже не появилась, Может быть, она придерживает этот подарок до следующего дня рождения, и тогда мой большой бюст и водительские права сделают меня главной «мужеубийцей».
Вечеринки тоже не было, но я умерла бы с тоски, если бы она была. Мама купила морковный торт в кондитерской, которая совершила чудовищную ошибку, использовав простой ванильный крем вместо заварного. Какое чувство удовлетворения я бы испытала, если хотя бы что-то, пусть пустячок, было сделано для меня, как надо. Заварной крем с лихвой удовлетворил бы эти потребности. Ведь я прошу немного, правда?
Но потом я увидела, как мама смотрит на меня. Она сочувствовала мне. В ее глазах я была дочерью, с которой ей не повезло, неудачницей, потерпевшей в жизни полный провал. И мой день рождения никогда бы не мог отмечаться так весело, как ее или Бетани, когда устраивались пышные приемы для нескольких десятков самых близких и преданных друзей. Что может быть более трогательным?
Я струсила и не сказала никакой гадости. Мама с папой спели «С Днем рождения тебя», и я задула свечи, а потом открыла подарки: несколько дисков, слишком открытое платье, которое собираюсь вернуть в магазин, и пару кроссовок от папы. Съев большой кусок торта, я притворилась, что он мне очень понравился. Затем пошла к себе в комнату и стала плакать, чтобы никто не услышал.
Между прочим, Безмозглая команда подарила мне очаровательный серебряный браслетик с цифрой 16, свисающей с замочка. Думаю, что смысл в том, чтобы я смотрела на запястье и всегда вспоминала этот период своей жизни. Так и будет, если только не окажется права Бренди и я не покончу с собой.
Шучу.
Вечно
Февраль
Пятое февраля
Если бы Бетани ходила бы в среднюю школу со мной, я бы ненавидела ее, а для нее я была бы глупой сестрой, а она слишком «классной», чтобы замечать меня в коридорах школы. Следовательно, разница в одиннадцать лет между нами — настоящее благо.
Я провела целый день в магазине, выбирая платье ко дню ее свадьбы. Невесты — это зло. Они настолько одержимы идеей выглядеть лучше других, что выбирают для подружек невесты такие платья, в которых и красавица будет выглядеть чудовищем. То платье, которое должна была надеть я, было длинным до пола, без бретелек, противного желтого цвета («цвета спелой кукурузы!» — хором поправляли меня мама с Бетани не менее тысячи раз). Я выглядела в нем как банан. Кроме того, оно было велико в груди, и пришлось ушивать на столько, что оставшегося материала хватило бы не только на сумочку в тон платья, но и на целый набор дорожных сумок!
Я стояла посередине магазина в нижнем белье, когда Бетани начала говорить, что она не хочет, чтобы я подстригалась до свадьбы. Пусть, мол, мои волосы отрастут, и тогда можно будет сделать какую-нибудь сногсшибательную высокую прическу.
— Но я никогда не носила высоких причесок, — запротестовала я.
— Ну вот на моей свадьбе и попробуешь, — ответила Бетани.
— Но с такой прической я буду выглядеть ужасно.
— Да, это плохо, потому что всем подружкам невесты обычно делают такие прически.
— Ну почему у нас у всех волосы должны быть причесаны одинаково?
Она тяжело вздохнула:
— Потому что тогда фотографии получаются хорошими.
— Ну почему надо выглядеть одинаково, чтобы фотографии получились хорошими?
Не выдержав, Бетани закатила глаза и скривила рот.
— Мама?! Ты слышишь, что она говорит?
Мама не замедлила вмешаться:
— Когда у тебя будет свадьба, тогда ты скажешь своим подружкам, какую прическу им сделать. Но сейчас не ты выходишь замуж, поэтому слушай сестру.
Я сказала, что, учитывая тот факт, что у меня нет даже парня, с которым я могу прийти на свадьбу Бетани, вряд ли я могу планировать свою в ближайшее время. Это было неразумно с моей стороны.
Потому что тотчас же мама и Бетани по очереди стали набрасываться на меня, расспрашивая про Скотти. Почему я, глупая, не приглашу Скотти на свадьбу? Ведь он такой красавчик и милашка, и я по-настоящему пожалею, если он заведет себе другую девушку. Затем они перестали говорить со мной и стали говорить обо мне, словно меня здесь не было.
— Не понимаю ее, Бетти. Твоя сестра собирается всю молодость хандрить, вместо того чтобы встречаться с таким крутым парнем.
— Она обожает хандрить, мама. Ей надо взбодриться.
— Знаешь, что ей нужно по-настоящему?
— Что, мама?
— Ей нужна небольшая перспектива.
— Точно.
— Полагаю, что самое плохое в твоей жизни — это пытаться решить, следует ли пригласить классного парня-футболиста на свадьбу сестры…
Я давно поняла, что мама и Бетани связаны своими «блондиновыми» узами, и мне туда не прорваться. Лучше буду держаться в стороне и не пытаться установить с ними контакт.