Первые опыты
Шрифт:
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Позволь мне, позволь мне, позволь мне…
Позволь мне в этот раз получить то, что я хочу.
Песня группы «Смит» об их тоске по жизни вовсе не была причиной моей тоски. Пребывая не в столь плохом настроении, как они, я нацарапала на обложке учебника химии: ЖИЗНЬ ТЕБЕ ОПРОТИВЕЕТ, ПОТОМ ТЫ УМРЕШЬ. Я и не помню, когда сделала это. От удивления бровь у мистера Шерцера поднялась, когда он случайно увидел надпись. Поэтому он быстро сообщил о ней моему консультанту, миссис
Бренди — довольно тощая особа, совершенно неестественная, с впалыми щеками и испуганным выражением лица. Для создания такого эффекта она использует тени в прозрачной коробочке и румяна, которым я бы так не доверяла. Как и я, она поклонница песен восьмидесятых годов, но ее преданность им имела трагические последствия: ей нравится жареный цыпленок по-кентуккийски и она не снимает темно-бежевые колготки.
Все стены в ее кабинете были увешаны плакатами, которые, как предполагалось, должны были удержать нас от вождения в нетрезвом виде, употребления наркотиков, занятия сексом и самоубийства. Одни из них были довольно банальными: « Жила-была девочка Лидия, которая, занявшись сексом, подцепила хламидии».
Другие были нацелены на то, чтобы вывести нас из депрессии. Самый хороший или, может быть, самый плохой плакат — это увеличенная фотография девчонки на дневнике, который она вела весь год. Ее звали Линдси Гринбуш, и она была красивой, в духе незатейливых каталогов магазинов «Товары по почте», чем-то похожей на Бриджит. Под фотографией был напечатан список ее внеклассной деятельности: Национальный комитет по присуждению премий, хоккей на траве, футбол, Комитет по организации встречи выпускников, кружок французского языка. Внизу жирным шрифтом было напечатано следующее: «За две недели до окончания дневника Линдси погибла, когда села в машину с пьяным водителем за рулем».
Должна признать, что это заставило меня думать о том, что бы случилось, если бы я была убита пьяным водителем. Могу понять, почему Виверы не пожелали, чтобы Хоуп прилетела на мои «горькие» шестнадцать, но предполагаю, они точно бы оплатили ей авиабилет на мои похороны. Кто еще смог бы убедить мою маму похоронить меня в хлопчатобумажном платье без спинки и рукавов с завязками на шее — особенно если бы я умерла зимой? Я могу представить, как мама спорит о том, что мне будет холодно в таком открытом платье, словно мертвым так важно не простудиться.
Еще мне бы хотелось, чтобы Хоуп произнесла речь с длинными паузами для создания трагического эффекта под названием: «Джессика, которую вы не знали». Она произнесла подобную речь на заупокойной мессе по ее усопшему брату Хизу, поэтому я уверена, что она справится с этим.
Сказать по правде, не знаю, как у Хоуп это получилось, смерть Хиза получила большой общественный резонанс. Виверы очутились в центре все возрастающей истерии в прессе. Заголовки местных изданий кричали: «Смерть подростка — страшный позор для нашего города», «Смерть юноши от передозировки наркотиков — местные жители призывают принять крутые меры». После смерти Хиз стал своего рода символом нетипичного наркомана, употреблявшего героин, и явился причиной паранойи в местном обществе совсем в духе сенатора Маккарти: ТВОЙ РЕБЕНОК МОЖЕТ СТАТЬ СЛЕДУЮЩИМ.
Откровенно говоря, мне кажется, что существует только одна причина, из-за которой Хиз стал наркоманом: ему все до смерти наскучило. Он был очень умным парнем, а очень умным людям в Пайнвилле приходилось несладко. Здесь совершенно нечего делать. Его смерть по-настоящему опечалила меня (и все еще печалит) и не только потому, что все внутри переворачивалось, когда я видела Хоуп плачущей и, как и все, задавала вопрос: «Почему это случилось?» Я всегда мечтала о том, что, когда мы станем старше, Хиз увидит во мне нечто большее, чем подружку сестры. Не то что я потеряла из-за него голову или что-то в этом роде. Казалось, что он тот, кто меня понимает. Мне очень хотелось стать ему ровней, его другом.
Тем не менее мне не удается даже в своем горе побороть злость. Просто не могу не чувствовать, что Хиз все испортил: не только наши с ним отношения, но и отношения между мной и Хоуп.
Это просто ирония судьбы, что я вспоминала все это, пока Бренди рассказывала мне о надписи, замеченной Шерцером на обложке моего учебника, и интересовалась, не возникали ли у меня мысли о самоубийстве.
В глубине души мне хотелось рассказать ей, что я думаю о самоубийстве не больше, чем любой другой шестнадцатилетний подросток-отличник, у которого нет ни лучшей подруги, ни парня, а прыщи на лице больше, чем то, что есть в бюстгальтере. Но вряд ли Бренди поняла бы меня.
Бренди закончила Пайнвилльскую среднюю школу пятнадцать лет назад, этот факт стал известен Саре от дяди, который «приударял» за ней (именно такой глагол употребила Сара). В библиотеке мы нашли летопись школы за тот год и узнали из первых источников, что наш психолог-консультант завоевала все самые крутые номинации в своем классе: мисс Элегантность, мисс Красота и мисс Популярность. Она принадлежала до мозга костей, до кончиков ногтей к верхушке общества или, как они в то время это называли, С. О. — сливки общества.
Я не собиралась доверять ей свои секреты, потому что ничто не раздражает меня сильнее, чем взрослый, говорящий мне, что в будущем, оглядываясь назад, я буду вспоминать обо всем произошедшем с улыбкой, особенно досадно то, что при этом взрослый все время хихикает. По этой же причине я не обращаюсь за советом ни к матери, ни к сестре.
Я сказала ей, что это просто недоразумение. «Жизнь тебе опротивеет, потом ты умрешь» — вовсе не моя философия жизни, нет и еще раз нет. Это просто название одной независимой фанк-группы, которую я просто обожаю, люблю, боготворю. Она не только купилась на это, но и стала вести себя так, словно и правда слышала о них, потому что ей была ненавистна мысль о том, что о чем-то она не имеет представления.
— У них была одна песня, которая передавалась в эфире, — заметила я.
— Хорошо. Значит, они выступали по радио? Скажи название песни, — попросила она, при этом ее очки буквально полезли на лоб.
— «Целующиеся кузены».
— Хорошо! — Бренди начинала этим восклицанием почти каждое предложение. Видимо, этот метод согласия со сказанным составлял основу работы профессионального консультанта, которому, несомненно, научили во время профессиональных тренингов. — «Целующиеся кузены». Похоже на рок.