Первый линзмен
Шрифт:
– И тебе того же, Джордж, - сказал, прощаясь, светловолосый.
Норма, секретарша Сэммза, была сообразительной и весьма наблюдательной девушкой - другая бы просто не удержалась на подобном месте.
Она проводила взглядом ушедшего ленсмена, затем с головы до ног осмотрела своего шефа.
– Никогда не видела ничего подобного, мистер Сэммз, - заявила она.
– Если не принимать во внимание разницу в цвете волос и некоторое отличие…, хммм…, в осанке, он легко бы сошел за вашего близнеца. Мне кажется, дело не обошлось без общих
– Ну, конечно. Мы кузены - точнее, четвероюродные братья…, пожалуй, степень нашего родства можно назвать именно так. Мы знали о существовании друг друга многие годы, но встретились только сейчас.
– Четвероюродные братья? Что это означает?
– Ну, скажем, так - жили-были два человека, которых звали Альберт и Честер…
– Вы уверены в этом, шеф? Может быть, два ирландца Пат и Майк?
– поддразнивающе улыбнулась девушка. В рабочее время Норма была ловким, невозмутимым и умелым секретарем, но в короткие минуты передышки позволяла себе немного расслабиться.
– Вы говорите как-то необычно.
– Наверное, потому, что сейчас я пытаюсь выступить в непривычном качестве исследователя собственной генеалогии. Однако, если мы продолжим это занятие, то увидим, что Честер и Альберт имели четверых детей каждый - двух мальчиков и двух девочек, по паре однояйцевых близнецов. И когда они выросли…
– Вы хотите попытаться уверить меня в том, что все эти близнецы переженились друг с другом?
– Именно так. А почему бы и нет?
– Потому что это было бы нарушением законов вероятности. Но продолжайте. Кажется, я начинаю понимать, к чему вы клоните.
– Так вот, каждая из этих пар имела одного, и только одного ребенка. Назовем этих детей Джим Сэммз и Салли Олмстед, Джон Олмстед и Айрин Сэммз.
Легкомысленный настрой Нормы мгновенно исчез.
– Джеймс Александр Сэммз и Сара Олмстед Сэммз - это же ваши родители! Теперь я понимаю… Значит, этот Джордж Олмстед - ваш…
– Совершенно верно. Я не могу подобрать этому родству точного названия - может, когда-нибудь вы серьезно займетесь генеалогией и разъясните этот вопрос. Так что не удивительно, что мы так похожи. Только нас не двое, а трое - у Джорджа есть еще и брат-близнец.
Светловолосый человек вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и с помощью Линзы послал мысль Вирджилу Сэммзу.
"Сработало, Вирджил! Я говорил с ней добрых десять минут, и она ничего не заметила! И если уж мой парик провел вашу глазастую секретаршу, тот, что на вас, одурачит любого!"
"Отлично! Я тоже произвел проверку - на нескольких людях, известных своей наблюдательностью. Подозрений не возникло ни у кого."
Отбросив последние сомнения, Сэммз вошел в массивный, защищенный от радиации и нейтронного излучения подъемник единственный транспорт, которым можно было попасть в подземелья Холма и выбраться из них. Вертолет доставил его в нью-йоркский астропорт, где стоял на ремонте "случайно" поврежденный лайнер, которым следовал
– Джордж Олмстед. Мне назначено.
– Да?
– вежливо приподнял брови секретарь.
– Вот, пожалуйста, - ленсмен бросил на стол конверт - так, что тот оказался в дюйме от руки Геркаймера.
– Прошу вас, отпечатки пальцев…, здесь и здесь… - Сэммз прикоснулся к стеклянной пластине. Секретарь нажал кнопку и произнес в микрофон:
– Сверьте эти отпечатки с картотекой. Сравните перфокарту из конверта с контрольной - с микронной точностью.
– Он повернулся к ленсмену, который спокойно стоял перед его столом.
– Вы понимаете - формальности, но они совершенно необходимы.
– Разумеется.
Несколько долгих секунд оба этих проницательных и сильных человека мерили друг друга взглядом, пытаясь проникнуть в мысли собеседника. Затем из микрофона донеслось неразборчивое бормотание, и Геркаймер, выслушав рапорт, сказал:
– Все в порядке, Олмстед. Перейдем к делу. Мы имеем весьма положительные отзывы о вашей работе, но вы, кажется, никогда не были связаны с тионитом?
– Нет. Я даже никогда не видел его.
– И что вы хотите от этого иметь?
– Ничего особенного…, все, как обычно - содействие в повышении по службе…, деньги, которые помогут мне и моей организации.
– Лично вам, а потом уже организации? Их глаза встретились: одни - горящие скрытой ненавистью, другие - бесстрастные, с холодными золотыми искорками.
– Стоит ли говорить столь откровенно?
– усмехнулся Сэммз.
– Кажется, вы хотели перейти к делу?
– Вероятно вы понимаете, что необходима проверка, Олмстед.
– Мне упоминали, что это возможно.
– И вам не любопытно было бы узнать - какая?
– Да нет, не особенно. Ведь вы прошли через нее, не так ли?
– Что вы хотите этим сказать?
– Геркаймер резким рывком вскочил на ноги; его глаза горели уже неприкрытой яростью.
– Только то, что сказал - не больше и не меньше. Трактовать эти слова можете по своему усмотрению.
– Сэммз был столь же спокоен и холоден, как и его взгляд.
– Вы остановили свой выбор на мне, потому что я - это я. Не думали же вы, что странствия среди звезд сделают из меня подхалимом?
– Нет.
– Геркаймер сел и вытащил из ящика два маленьких, прозрачных, похожих на капсулы тюбика, в каждом из которых можно было разглядеть следы пурпурной пыли.
– Вы знаете, что это такое?
– Могу предположить.
– Одной такой пылинки достаточно, чтобы вырубить крепкого мужчину со здоровым сердцем. Сядьте. Здесь одна доза. Снимите крышечку, засуньте капсулу в ноздрю, сожмите и вдохните. Если вы сумеете потом оставить вторую дозу на столе, вы останетесь в живых и, таким образом, пройдете проверку. Если нет - умрете.