Первый линзмен
Шрифт:
Сто миллиметров ртутного столба. Триста. Пятьсот… Он замедлил спуск. Он собирался сесть на тонкий слой жидкости, но если удар будет слишком силен, то можно повредить бот; о том же, какое атмосферное давление существует на поверхности Тренко, он не имел ни малейшего понятия. Шестьсот… Скорее всего, даже поздно ночью оно должно быть больше земного…, а может, много меньше? Семьсот…
Все медленнее и медленнее Сэммз двигался вниз, а нагрузка па его собственное тело возрастала определенно быстрее, чем ползли вправо стрелки датчиков. Это была совершенно слепая посадка!
Интересно,
Девятьсот…, девятьсот сорок. Бот ударился о поверхность планеты с громким чавкающим звуком, взметнув вверх тучу брызг. Его скорость была относительно невелика, а тонкий слой жидкости все же достаточно глубок, так что никаких повреждений судно не получило. Сэммз перевел двигатель на малую тягу и повернул заостренный нос своего "транспорта" в сторону солнца. Маленькое суденышко, неторопливо рассекая жидкость, устремилось вперед. Он старался удерживать бот таким образом, чтобы тот не зарывался носом в жидкость. Не правдоподобно сильный ливень постепенно слабел, но Сэммз прекрасно понимал, что второй критический момент уже близок.
– Пристегнитесь, ребята, пока мы не увидим, что этот ветер собирается с нами сотворить.
Атмосфера Тренко в действительности была не газообразной, а скорее жидкой. Даже учитывая прочность обшивки спасательного бота, невозможно было предположить, что произойдет с ним дальше. Оболочка могла быть разнесена вдребезги, сорвана и скручена в штопор Пальцы Сэммза впились в рычаги управления; крошечный бот скользил сквозь пласты плотневшего тумана, заставлявшего его иногда резко вздергивать нос.
Второй спуск был много быстрее и гораздо проще первого. Но па этот раз Сэммз остался на поверхности и не устремился в сторону берега. Зная, что океан планеты неглубок, он позволил судну опуститься на дно. Более того, он положил его на бок и повел под небольшим углом, почти зарываясь в дно, так что обводы правого борта судна оставляли глубокий след в вязком иле. Снова было томительное ожидание, и на этот раз ветер не сдул судно прочь.
Исключительно из теоретических предпосылок Сэммз сделал вывод, что непонятное фокусы со зрением зависят от расстояния, и то, что он видел, довольно хорошо согласовывались с этой гипотезой. Теперь он неторопливо и осторожно посылал вперед ультраволновый луч. Десять футов…, двадцать…, сорок., все чисто. На пятидесяти видимость значительно ухудшилась, на шестидесяти наблюдение стало невозможным. Он уменьшил глубину поля до сорока футов и принялся за изучение растительности планеты.
Фантастическое зрелище! Трудно было представить себе такую интенсивность роста: листок, прижатый ветром к поверхности земли, тут же пускал корешки и за невероятно короткий отрезок времени поднимался на несколько дюймов.
Скорее всего, здесь присутствовал и животный мир, но в данный момент у Сэммза не было ни сил, ни желания интересоваться фауной Тренко.
– Это те плантации, которые нам нужны, начальник?
– спросил
– Пора вылезать наружу и драть эти листья?
– Еще нет. Даже если мы сможем открыть выходной шлюз, шквал в два счета размажет нас по земле. Ветер должен немного стихнуть, мы выйдем наружу незадолго до полудня. До этого у нас будет достаточно времени на подготовку. Пусть ребята приготовят костыли, лебедку, несколько скоб и цепей, мешки и сотню футов самого прочного каната.
– Отлично, - продолжал он, когда приказ был выполнен.
– Закрепите трос на лебедке, а также здесь, здесь и здесь - чтобы я мог вытянуть вас против ветра. Когда вы начнете работать, я останусь у лебедки.
Перед тем, как неистовое бело-голубое солнце Тренко достигло полуденного меридиана, шесть человек облачились в космические скафандры. Сэммз осторожно попробовал двери воздушного шлюза. Они действовали! Ветер сейчас был едва ли сильнее среднего земного урагана; под его напором широколистые растения, упрямо тянувшиеся вверх, склонялись к земле под углом в сорок пять градусов. Похоже, что листья достигли своего максимального размера.
Четыре человека пристегнули свои скафандры к тросу. Трос был вытравлен. Каждый выбрал себе парочку листьев - самых больших, плоских, зеленых или с пурпурным оттенком, до которых мог дотянуться. Сэммз вытащил их обратно и подобрал добычу; еще раз, еще; и еще.
Полдень подарил им несколько минут почти полного штиля. Крепкий человек мог теперь устоять в потоках изменчивого ветра, мог двигаться без опоры, не опасаясь быть немедленно унесенным к горизонту. В течение этих минут все шестеро лихорадочно обрывали листья - однако затишье было очень недолгим. Ветер стабилизировался и начал дуть в обратном направлении со все возрастающей яростью, словно наверстывая упущенное; пришлось снова задействовать лебедку и трос. Прошло еще полчаса; трос начал гудеть на странной, почти музыкальной ноте. Сэммз решил не рисковать.
– Все, парни, - объявил он.
– Если нагрузка увеличится, трос не выдержит. Вы сегодня слишком хорошо поработали, чтобы вот так запросто потерять вас. Да и о безопасности судна имеет смысл подумать.
– Не продуть ли кабину, начальник?
– осведомился Твори.
– Пожалуй, нет… - всего на мгновение задумался Сэммз.
– Мы не знаем состава местного воздуха, и он, возможно, более ядовит, чем цианистый калий. Мы останемся в скафандрах и выпустим воздух уже в космосе.
Шло время. Наступила ночь, а вместе с нею хлынул ливень. Начался потоп. Не дожидаясь, пока дно окончательно размякнет, Сэммз поднял спасательный бот из грязевой лужи и повел его прочь от планеты.
Поднявшись на достаточную высоту, он открыл выходные клапаны и оба воздушных шлюза. Загрязненный воздух сменился вакуумом межпланетной пустоты. Затем он послал сигнал на "Королеву Вирджинию", и спасательный бот был принят па борт космического корабля.
– Быстро вы обернулись, Олмстед!
– приветствовал его Уиллогби.
– Я невероятно удивлен: мало того, что вы вообще вернулись, так еще доставили столько материала и умудрились не потерять ни одного человека! Ну-ка, сколько они принесли?