Первый всадник

Кейз Джон

— Что значит «не синяя»?! Вот синяя полоска!

— Да вы посмотрите, es gris! [11] Пусть переоденется!

— Какой еще грис, придурок? Сам ты грис!

Игра закончилась вничью, обе команды вместе отправились пить пиво и чесать языками. Как всегда, вечер прошел отлично — только в такие моменты и удавалось расслабиться и не думать ни о чем серьезном. В голову не лезли ни «Вашингтон пост», ни отец, ни Флетчер Гаррисон Коу, ни Нил Глисон,

ни контейнеры для перевозки трупов. Футбол ничего особенно не значил, потому и был так важен. Просто несколько человек целый вечер с удовольствием дают выход энергии.

11

Она серая (исп.).

Около десяти часов Фрэнк неспешно пошел к «саабу». Ему было на удивление хорошо, учитывая, что он окончательно растерялся. Все возможности разузнать про Копервик исчерпаны, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Отношения с Энни тоже зашли в тупик.

Наступила прекрасная ночь, и Фрэнк остановился у машины, вглядываясь в звездное небо. По созвездию Ориона мучительно медленно ползла светящаяся точка — Фрэнк проследил за ней взглядом. Самолет. Или...

Корпорация спутниковой связи «Паноптикон» находилась в нескольких милях от аэропорта Даллес. Это была коммерческая компания, торговавшая наиточнейшими прогнозами погоды и снимками из космоса, которые пользовались большой популярностью у горнодобытчиков, «зеленых», рыболовецких и сельскохозяйственных компаний и стран «третьего мира», которым не хватало денег на собственный спутник.

Услуги «Паноптикона» стоили немало. Фрэнка мучила совесть, что он тратит средства фонда на сюжет, который ему велели оставить, но что делать...

Он сообщил секретарше координаты Копервика и дату, когда «Рекс мунди» должен был находиться на Эдже. Через несколько секунд та ответила:

— Нет проблем. Мы фотографируем Шпицберген два раза в день и храним снимки три года.

Спустя пару минут она принесла большую черно-белую фотографию, еще немного влажную, разложила ее на столе и прижала загибающиеся края папье-маше.

В правом углу снимка стоял штамп: дата, время, координаты. Фрэнк и секретарша вместе вгляделись в изображение.

— Смотрите! — внезапно рассмеялась секретарша и ткнула пальцем в правый край снимка.

— Куда? — не понял Фрэнк.

— Вот. — Она щелкнула длинным, искусно разрисованным ногтем в крошечный овальный контур, который больше напоминал простое пятно. — Это белый медведь, — объяснила секретарша, — я уже видела такие фотографии.

Действительно, медведь. А рядом — Копервик: несколько домиков, церковь и вертолет в снежном облаке. Видимо, когда делали снимок, его лопасти крутились.

Фрэнк разглядел среди домиков крышу колокольни, рядом с ней — россыпь черных точек. Энни, Киклайтер и, видимо, океанологи.

Они собрались на темном участке — здесь снег лежал неровно. Дейли, уже более-менее привыкший к взгляду с высоты птичьего полета, догадался, что это

кладбище. Его окружала каменная ограда, различимая даже несмотря на снег. Взявшись за лупу, Фрэнк заметил пятнышки, равномерно заполнявшие квадрат, — скорее всего надгробные камни. Рядом — более темный, как бы смазанный участок. Не то бревна, не то ящики...

Гробы. Сваленные в кучу.

Фрэнк нахмурился. Именно этого он и ожидал, но... Что-то было не так.

Несколько минут он барабанил пальцами по столу и водил над снимком лупой, однако фотография отказывалась выдавать секреты Копервика. Бросив взгляд на проставленную в углу дату, Фрэнк покачал головой.

Три дня пути. Значит, это последний день на Эдже. Иначе бы они просто не успели. Видимо, эксгумация заняла меньше времени, чем ожидалось. Палаток не видно, их уже свернули и отвезли на корабль. Как и остальное оборудование.

Фрэнк снял с углов папье-маше, и фотография начала сворачиваться в трубочку. Привычным движением секретарша скрутила ее, засунула в картонный цилиндрик с логотипом «Паноптикона», закрыла крышкой и выписала счет на двести восемьдесят шесть долларов сорок шесть центов.

На полпути домой его осенило. «Минутку!» — подумал он у поворота на Чейн-Бридж-роуд и нажал на тормоза.

Позади парень в кабриолете разразился многоэтажной тирадой, но Фрэнк уже перешел на соседнюю полосу и на полной скорости рванул обратно.

— Мне нужен еще снимок, — выпалил он.

— Какой?

— Те же координаты, месяцем раньше. Давайте двадцать восьмое февраля.

Она пожала плечами и забарабанила по клавиатуре.

Полчаса спустя перед ним лежал второй снимок, точно такой же, как первый, минус вертолет и Энни с компанией.

На кладбище ямы и куча гробов. Фрэнк перевел взгляд на дату, чтобы лишний раз перепроверить: одиннадцать сорок семь, двадцать восьмое февраля девяносто восьмого. Энни с Киклайтером еще в Штатах.

Шахтеров уже нет, гробы свалены в кучу.

Вот что не так! Энни невесть сколько переписывалась, чтобы выяснить имена шахтеров, связаться с их родственниками и получить разрешение на эксгумацию, потом убедить лютеранскую церковь, что экспедиция пойдет на благо людям. Завершив исследования, Национальный институт здоровья должен был перезахоронить тела.

После стольких проволочек невозможно и представить, что гробы свалят в кучу, как дрова.

Значит, кто-то добрался на Копервик первым и забрал шахтеров.

С этой мыслью он снова подошел к секретарше:

— Сделайте еще один, на месяц раньше. Двадцатое января подойдет.

Та удивленно подняла глаза:

— Знаете, я еще не видела, чтобы на это подсаживались. — Пробежавшись пальцами по клавиатуре, она добавила: — Кстати, январь я вам не советую, не та широта. Разве что вам подойдет инфракрасный снимок?

— Почему?

— Там полярная ночь. На фотографии будут видны только отдельные огни...

— Нет, поселение заброшено. Давайте двадцатое ноября девяносто седьмого.