Пещера
Шрифт:
Увидев, как в темном отверстии напоследок мигнул и пропал фонарь Бена, она задумалась о том, с какими чудесами предстоит встретиться этим троим и как много пропустила она, оставшись в этой пещере. При этой мысли она почувствовала легкий укол зависти, но это чувство мгновенно улетучилось, стоило ей подумать о том, какие испытания ожидают их впереди.
Обведя взглядом стены каверны, Линда улыбнулась. Ее позабавила мысль о том, что она, страдающая клаустрофобией Линда Фюрстенберг, счастлива находиться в этом замкнутом пространстве,
Подойдя к своей мини-лаборатории, она села и для начала перечитала сделанные ранее записи, а затем проверила под микроскопом, как растут новые грибницы. После этого она еще раз как следует рассмотрела кусочек старого фунгуса и пробормотала:
— Господи, да ведь это же не хлоропласт!
Виллануэва, который до этого дремал, открыл глаз и спросил:
— Вы со мной разговариваете?
Линда вспыхнула.
— Нет, простите. Понимаете, этот вид… Потрясающе!
Виллануэва был все еще немного не в себе, но лежать без дела ему наскучило, поэтому он сел и спросил:
— Что вы там нашли такое уж потрясающее?
— Сначала я думала, что это диморфные виды, то есть две разновидности одного и того же фунгуса, но теперь вижу, что это не так. Это два совершенно разных вида, существующих, однако, благодаря симбиозу. Один помогает выживать другому, и наоборот.
— Вы меня совсем запутали, док, — смущенно проговорил «морской котик».
— Один вид гриба — тот, что со светящейся грибницей, — получает энергию из сероводорода, содержащегося в вулканических газах. Но он растет слишком быстро, и ему не хватает имеющегося запаса сероводорода. Кроме того, он затрачивает слишком много энергии на то, чтобы вырабатывать свечение.
— И что из этого следует?
— А вот тут самое главное. Тут в дело вступает второй вид фунгуса. Он представляет собой типичный образец хлоропласта, пластидов, в которых осуществляется фотосинтез.
Как бы в доказательство своей правоты Линда указала на микроскоп.
— Ну и что? — пожал плечами Виллануэва.
— А то, что второй фунгус пользуется люминесцентной способностью первого в качестве источника энергии, а взамен выделяет сероводород, необходимый первому для свечения.
— Значит, они как бы питают друг друга?
— Вот именно! Но тут должно быть что-то еще. Для поддержания такого симбиоза необходимо большее количество энергии, но я пока не могу понять, откуда она берется: то ли от термального тепла, то ли от разложения чего-то, то ли что-то такое выделяют камни… Не знаю. Мне кажется, я могла бы провести здесь годы, изучая только этот феномен.
Виллануэва, который уже утратил интерес к ее научным изысканиям, хмыкнул:
— А по мне, так поскорее бы выбраться отсюда.
— Мне тоже этого хочется, но этот фунгус очень многое объясняет.
— Что,
— Хотя бы то, почему живущие здесь хищники обладают зрением и столь совершенным средством камуфляжа, позволяющим им практически полностью сливаться с камнями. Ведь это странно, что животные, которые на протяжении тысячелетий живут в полной темноте, имеют глаза и потребность маскироваться. Большинство существ, обитающих в подобных условиях, являются альбиносами и совершенно слепы.
— Ага, я понял. Вы клоните к тому, что эти твари ошибаются в основном на освещенных территориях.
— Или рядом с ними.
— Отличное открытие. Значит, если есть фунгус, то поблизости могут находиться твари.
— Точно!
Две вещи Эшли заметила сразу же, как только они выбрались из очередной «червоточины»: во-первых, здесь становилось гораздо жарче, а фунгус по мере того, как они продолжали спускаться в глубь земных недр, рос все гуще и светился все ярче.
Они продолжали движение уже полдня, время от времени делая остановки лишь для того, чтобы проверить радиосвязь, но на их вызовы по-прежнему никто не отвечал.
— Нужно максимально экономить батареи, — сказал Бен, — тем более что здесь достаточно светло и можно видеть без фонарей.
Австралиец оказался прав. После того как они выключили фонари, оказалось, что можно ориентироваться и без них. В этой пещере было множество небольших водоемов с пузырящейся, испускающей пар водой. Здесь было жарко, как в сауне, и стоял тошнотворный запах тухлых яиц.
Бен дал Эшли напиться из своей фляжки.
— Должно быть, приближаемся к вулканическому каналу, — сказал он.
— Да, — кивнула Эшли, — и поэтому нам нужно как можно скорее найти выход наверх.
— Твое желание услышано, Эшли, — сообщил Майклсон, стоявший в нескольких ярдах от них. — Здесь трещина. Она достаточно широкая и уходит вверх по крайней мере на сотню ярдов. Возможно, это тот самый путь наверх, который нам нужен.
Эшли торопливо подошла к майору. Если понадобится, она будет карабкаться хоть по голой скале! Включив фонарь, она посветила вверх, и ее взгляду предстала вертикальная шахта, полная неровностей. Можно было хвататься за них руками или упираться в них ногами. Луч фонаря не доставал до верхнего конца шахты. Отлично!
К ней подошел Бен.
— В дальнем конце пещеры есть еще одна «червоточина». Она ведет вниз.
— Кого это волнует! — нетерпеливо отмахнулась от него женщина. — Мы пойдем здесь!
Бен посмотрел вверх и пробормотал:
— Ну, не знаю…
— О чем ты толкуешь? — возмущенно воззрилась на него Эшли. — Это именно то, что нам нужно!
— Мы не знаем, куда ведет эта нора. А вдруг это тупик?
— Бен, разве ты не чувствуешь ветер? Он буквально затягивает в этот проход. Ты ведь сам говорил: это означает, что за этим проходом есть другие!