Пещерные девы
Шрифт:
– Вы, случайно, не знаете, они проголосовали единогласно или мнения разделились? Несогласные были?
Грэм покачал головой:
– Я знаю, что комиссия должна была собраться, потому что сверял расписание Шеймаса – он планировал уехать из города, чтобы выступить где-то с речью. Его расписание не совпадало со временем заседания, и его перенесли.
– Вы очень помогли мне, Джейкоб, – сказала Кристина. – Последний вопрос. Не могли бы вы дать мне номера телефонов этих профессоров в кампусе?
Кристина улыбнулась, когда он согласился.
–
Грэм моргнул.
– Нет, кажется, – еле выдавил он.
Кристина заметила, как он покраснел, услышав имя студентки.
– А я, – сказала Кристина, – говорила с ней перед тем, как прийти сюда. И она сказала мне кое-что странное: она считает, что после того, как комнату в общежитии, где она жила с Наоми, опечатали, кто-то побывал там и выкрал что-то из вещей убитой. Полицейская лента была сорвана.
На самом деле полицейскую ленту никто не трогал; однако Кристина знала, что, когда допрашиваемый лжет, иногда можно рискнуть.
– Я ничего об этом не знаю, мэм. – Веснушчатое лицо Грэма приобрело свекольный оттенок.
– Да, наверное, девушка просто перенервничала. Но ее можно понять – не каждый день убивают соседку по комнате. Я просто подумала, что надо спросить. Еще раз спасибо за то, что уделили мне время, – она взмахнула распечаткой статьи, – и за то, что дали мне статью вашего босса о ядовитых лягушках. Уверена, мне будет интересно.
Ассистент стоял, засунув руки в карманы лабораторного халата и упершись взглядом в пол, а его уши рдели, точно угли. Странный он тип, этот Грэм. Сначала молчал как воды в рот набрал, а потом вдруг сам вылез с этой историей о краже в лаборатории, хотя Миллард ничего о ней не говорил. Может, Грэм пытался отвлечь внимание от чего-то другого – но от чего? А это смущение, когда она прямо спросила его о девушке, чем оно вызвано: застенчивостью или чувством вины? Неужели он что-то знает?
Грэм поднял глаза и на мгновение встретился взглядом с Кристиной.
– Неприятно, что на одной неделе погибли сразу две девушки из нашего кампуса.
– Что? – Кристина не поверила своим ушам.
Грэм снова исчез в кабинете Фергюсона и вернулся с экземпляром «Бенсон Газеттир», местного источника новостей, который выходил ежедневно. Всю первую полосу газеты занимала статья об ужасной аварии, в которой погибла студентка Университета криминалистики по имени Джейн Пиррунг: ее гибридный автомобиль столкнулся с груженым угольщиком накануне вечером. И тут Кристина вспомнила, как Макфэрон говорил ей, что ездил на автомобильную аварию, в которой погибла студентка университета.
Кристина спросила Грэма о Пиррунг, но он не знал ее лично, только случайно слышал, как его босс сказал, что она была в той группе спелеологов, которая нашла
Выйдя из Центра Пембрука, Кристина присела на скамейку, чтобы подумать. Она решила, что следующим ее шагом будет опрос членов Комитета по академическому надзору, и первым, на кого пал ее выбор, стал профессор права. Юрист всегда может дать совет, который так или иначе отразится на процедуре голосования; по крайней мере, другие члены комитета наверняка к нему прислушаются. Что до смерти Джейн Пиррунг, то о ней явно следует узнать побольше.
Глава 11
Через три дня после того, как тело Карла с распухшим от безжалостных укусов лицом увезли в городской морг, у задней двери бабкиного дома возник сержант Симрелл и сунул Трипу под нос свой значок.
– Ты ведь Трип, верно? – спросил полицейский, жестом приглашая его следовать за ним на подъездную дорожку.
Трип повиновался. Небо слепило синевой. Высокое давление разогнало влажный, промозглый воздух; далеко внизу серебрилась широкая дуга реки Огайо, и отражение пушистого облака плыло по ней между плавными берегами.
– Твоя бабушка говорит, вы с Карлом не ладили. – Коп сразу взял быка за рога и принялся искать плохого парня.
Трип кивнул:
– Да, он был строгий.
– Покажешь мне, где твоя комната? – спросил полицейский, а сам поднял голову и уставился прямо на увитое плющом окно третьего этажа. «Этот козел уже знает ответ», – понял Трип.
Он показал на небольшое окошко в раме из плюща. Плющ заплел весь фасад целиком, но особенно густо он рос со стороны подъездной дорожки, где его каждое утро пригревало восходящее солнце.
– Значит, он полез туда, чтобы прочистить водосточный желоб? – уточнил Симрелл, делая пометку в своем блокноте. – Твоя бабушка сказала, что, с твоих слов, Карл забрался туда по лестнице, потому что листья забили водосток, опять же с твоих слов, так?
– Да… наверное, – пробормотал Трип.
– Значит, ты должен был видеть, как он лежал потом внизу, так?
– Безудержный энтузиазм в голосе Симрелла раздражал Трипа. Было похоже, что полицейский задумал какой-то хитрый ход, чтобы обмануть его. Но какой?
– Трип, ты когда-нибудь открываешь окно, которое выходит на подъездную аллею? – Симрелл снова взглянул на двойную раму, утонувшую в плюще.
Трип пожал плечами:
– Ну да, летом, когда совсем жарко.
– Как, например, сейчас, в июле. Ты же открываешь его сейчас, а?
– Да, ночью. Я открываю окно ночью. Под крышей очень жарко спать.
– Ну еще бы.
Полицейский подался к Трипу и, ухмыляясь, спросил:
– А тебе никогда не случалась так разозлиться на этого старого кретина, – вкрадчиво спросил коп, приподняв брови для пущего эффекта, – чтобы тебе захотелось столкнуть его с этой гребаной лестницы? – И Симрелл ткнул Трипа указательным пальцем в плечо.