Пещерные девы
Шрифт:
– Я ничего такого не делал. Ну и что с того, что он мне не нравился? – ответил Трип, словно защищаясь.
Сержант Симрелл ухмыльнулся:
– Да уж, держу пари. Встречал я таких типов. Из тех, которые проверяют подошвы своих ботинок, прежде чем войти в дом, – не наступил ли он где в собачью какашку, так?
Прежде чем Трип успел ответить, Симрелл наклонился к нему:
– На самом деле ни для кого не секрет, что ты ненавидел этого типа до печенок.
Обвинение застало Трипа врасплох. Он уставился на темное пятно на дорожке – это натекла кровь из разбитой головы Карла, и даже
Сержант Симрелл приобнял Трипа за плечи таким жестом, который мог означать что угодно, но только не сочувствие, и повел его по дорожке к выходу.
– А теперь покажи мне еще раз, как ты прошел в лес, пока Карл лежал здесь, истекая кровью.
Трип показал на садовую ограду:
– В саду есть калитка, вон она, за ней начинается тропинка. Она ведет прямо в лес.
Полицейский сдвинул на затылок шляпу и полистал свой блокнот, словно сверяясь с записями.
– Дело в том, Трип, что это полностью противоречит показаниям твоей бабушки. Она как раз работала в саду и говорит, что ты там даже не показывался. Так что ты не мог выйти в лес через калитку, а? Тогда бы она тебя видела. Это первое. – Полицейский поднял один палец. – А во-вторых, мы оба знаем, что это полная чушь. – И он показал второй палец.
Трип опустил голову, жалея, что поблизости нет второго осиного гнезда, которое он мог бы разбить о гребаную физиономию всезнайки Симрелла.
– Твоя история – чушь собачья, Трип, уж признай, – продолжал коп. – Ты наверняка вышел через заднюю дверь, увидел, как Карл упал и на него накинулись осы. Все это случилось прямо у тебя на глазах. Но ты не вмешался. И ничего не сказал бабушке. Ты просто ушел в лес, да?
Трип отшатнулся:
– Я говорю правду.
Полицейский, явно недовольный, похлопал себя блокнотом по бедру:
– То есть ты будешь стоять на своем? И думаешь, что тебе поверят? А, Трип?
Полицейский стал расхаживать перед ним взад и вперед, перечитывая вслух его показания, указывая на пробелы в его версии событий, а сам только и ждал, как бы подловить Трипа на оговорке и заставить его признаться, что это он стал причиной смерти Карла. И что это он, Трип, во всем виноват. А это неправда. Первым начал не он, а Карл. Значит, Карл сам и виноват.
На плечо Трипу вдруг легла рука полицейского, и он вздрогнул.
– Эй, Трип, ты меня слушаешь?
– Я не знаю. Может быть, вы и правы. Может, я действительно вышел через заднюю дверь, а потом забыл об этом, – смилостивился Трип, которого больше не заботило, что там пытается доказать полицейский. К чему бы он ни клонил, это уже неважно. Главное, что Карл никогда больше не войдет в его комнату с очередным осмотром и никогда не назначит ему новое наказание. Не в этой жизни. И никогда вообще.
– Значит, ты все же видел, как он лежал тут, верно? – Служебное рвение в голосе Симрелла умиляло.
Изменилось главное. Теперь, когда Карл исчез навсегда, все контролирует он, Трип, а не этот лузер-полицейский.
– Ну, может, я и видел край лестницы у живой изгороди, – без колебаний ответил Трип. – Но ничего больше.
Трип даже не вздрогнул, когда увидал мертвого немца, распростертого на подъездной дорожке. Открытые участки его тела сплошь покрывали
Со всем этим покончено, что бы там ни выкаблучивал этот долбаный коп, который корчит тут из себя суперсыщика.
Джейкоб Грэм смотрел из окна кабинета Шеймаса Фергюсона во двор. Агент ФБР встала там со скамейки и пошла по мощенной камнем дорожке в сторону гуманитарных факультетов. Грэм следил за ней до тех пор, пока она не скрылась за деревьями. Наверное, пошла искать преподавателей из его списка.
Грэм выскочил в коридор, подбежал к лифту, вставил свою карту доступа в электронный считыватель и несколько раз нетерпеливо потыкал кнопку «Вниз», хотя дисплей загорелся при первом же нажатии. Через минуту перед ним открылись двери большого грузового лифта. Вдоль боковых стенок громоздилось какое-то оборудование, прикрытое для сохранности одеялами.
На цокольном этаже лифт с лязгом остановился. Грэм снова вставил карту доступа в считыватель, активируя двери, и они медленно распахнулись. Едва Грэм шагнул в темный коридор, датчики движения среагировали и под потолком вспыхнул ряд люминесцентных ламп.
Дойдя до двери с табличкой «В-6», Грэм вставил свою карту в прорезь и вошел в складское помещение, заставленное коробками с черными стрелками и надписями «Не переворачивать!» на боках. Одну стену занимали металлические стеллажи с научными журналами и копиями статей. Помещение было подвальным, темным. Грэм зацепил плечом стопку картонных коробок с красной надписью «Осторожно! Хрупкое». В коробках забрякали пробирки. Грэм поправил коробки, чтобы они не шатались, и пошел в дальний угол на свет настольной лампы, который с каждым его шагом становился все ярче.
В углу склада был стол, за ним, сгорбившись, сидел крупный мужчина. Это был Шеймас Фергюсон. Он вычитывал гранки статьи о синтезе батрахотоксина и его сложных аналогов, соавтором которой был сам. Услышав за спиной шаги, профессор развернул стул и оказался лицом к лицу с лаборантом.
– Ну, она ушла?
– Да. Я проследил за тем, как она уходит. – Грэм промокнул вспотевшие ладони о брюки.
– Так, так, – тихо сказал Фергюсон, изучая своего ассистента. – Есть что-нибудь, что мне надо знать?
Грэм откашлялся:
– Она очень рассердилась, когда не застала вас.
Стул заскрипел под тушей профессора. Фергюсон провел указательным пальцем по своим щетинистым усам, задумчиво глядя на нервничающего ассистента.
– У нас будут с ней проблемы, Джейкоб?
Грэм сунул обе руки в карманы халата:
– Вряд ли.
– Ну, что ж, значит, все отлично. – В голосе Фергюсона звучал сарказм. – Или нет? Что ты ей сказал?
В подвале не было второго стула, и Грэм привалился к полке.