Пещерные девы
Шрифт:
Кристина с трудом представляла себе работу темного ума убийцы, но то, что он затаскивает своих жертв в пещеры, и способ применения яда уже многое говорили о его характере.
– Мужчина не может завершить половой акт и вместо этого травит своих жертв, вы это хотите сказать?
– Не исключено. По крайней мере, ничего невозможного я тут не вижу. – Кац тоже взялся за толстый сэндвич, зажав его в обеих руках. – Убийцы-асексуалы, особенно импотенты, – продолжал Кац, – нередко страдают от глубоко укоренившейся ярости. Как правило, их ярость – это результат чьей-то агрессии, которую они испытали в детстве; став взрослыми, они переносят
– Этот перенос, о котором вы говорите, похож на отношения между психологом и его пациентом?
– Да, отчасти, вот только жертва ничего об этом не знает и даже не подозревает, в какой момент и чем именно она провоцирует его убийственный гнев.
Кристина следила за ходом мыслей доктора, применяя то, что он говорил, к возможностям и мотивам убийцы, и не могла понять, как человеку, внутри которого буквально клокочет ярость, удавалось не только привлекать внимание девушек, но еще и удерживать их возле себя.
Они с Кацем жевали сэндвичи, а Кристина продолжала думать о разговоре. Солонина была сочной, а квашеная капуста – вкусной, прямо как у матери.
– До момента фактического переноса, – снова заговорил Кац, – враждебность убийцы по отношению к жертвам может нарастать медленно, так что он успевает познакомиться с ними и даже расположить их к себе. Понимаешь, поначалу он кажется им вполне нормальным.
– Пожалуйста, объясните подробнее, доктор.
– Люди, страдающие манией преследования, всегда считают, что их хотят обидеть. Чаще всего без всяких на то оснований. Так работает параноидальное мышление. – Он постучал себя по виску. – Предрасположенность к такого рода расстройствам обычно врожденная. Вашего убийцу могли воспитывать люди, которые не были добры к нему и, сами того не подозревая, развили в нем эту предрасположенность. Но это, конечно, только моя догадка.
– Доктор, а как с его манией преследования связана привычка прятать тела в пещерах?
– Пещера – его зона комфорта, убежище, где ему незачем сдерживать гнев. В повседневной жизни он наверняка тратит много сил на подавление или маскировку гнева. И это его утомляет.
Кристина медленно кивнула.
– Если в присутствии молодой женщины такой мужчина почувствует угрозу в ее словах и поступках или обостренно ощутит свою неспособность вести себя как всякий нормальный мужчина в сексуальном плане, то его гнев может обостриться внезапно и стать неконтролируемым. Наступает момент, когда он больше не может подавлять раздирающие его чувства, и тогда его разум точно сбивается с пути, каждый поступок и слово жертвы он начинает рассматривать словно под микроскопом, они приобретают для него непропорциональную важность, до полной иррациональности. В этот момент сигналы в его мозгу искажаются так, что он впадает в состояние глубокого страха.
Симптомы мании преследования могут проявляться и в обычных повседневных ситуациях. Больной слишком остро реагирует на то, что представляется ему очередным проявлением несправедливости по отношению к нему. Может сорваться из-за любой мелочи.
Доктор Кац жестикулировал так энергично, что кусочек солонины слетел с бутерброда на пол, а он и не заметил.
– Проблема в том, – продолжал доктор, – что для него это вовсе не мелочь. Для его больного сознания это чудовищный поступок. Параноик действительно верит в то, что буквально каждый встречный точит
Кристина медленно кивнула:
– Странно то, что он до сих пор не попался, с такими-то припадками гнева. Судя по всему, он неплохо справляется со своей яростью.
Кац энергично покивал:
– Ты говорила, что все жертвы, по-видимому, шли с ним добровольно. Значит, ваш убийца способен сдерживать свои параноидальные страхи достаточно долго, чтобы успешно провести первую встречу с женщиной, возможно, даже завязать с ней какие-то отношения, завоевать доверие.
– Да, ни в одном случае нет никаких признаков борьбы, а главное, нет свидетелей, которые сообщали бы, что рядом с жертвой околачивался кто-то посторонний. Я говорила с соседками по комнате обеих убитых – когда девушки живут рядом, они часто делятся друг с другом разными новостями, переживаниями и прочим.
– Да, да, конечно, хотя бывают и молчуньи. – Доктор Кац сплел пальцы. – Помни, что у людей с параноидальным мышлением совершенно искаженный взгляд на мир. Вот, например, ты видишь, как кто-то ставит машину на парковке для инвалидов. Что ты подумаешь о таком человеке? Наверное, что он заехал туда случайно, по ошибке, и так далее. А для параноика этот человек, заехавший на место для инвалидов, сделал это специально, назло. Для параноика все и всегда имеет личный характер, мир ведет против него необъявленную войну; люди всегда делают что-то с одной-единственной целью – взбесить его.
– А как это влияет на его поведение? – спросила Кристина. – На какие внешние признаки стоит обратить внимание?
– Как я уже сказал, этот убийца, видимо, научился сдерживать свои наклонности. Он дисциплинирован. Умеет подавлять эмоции, не показывать гнев, особенно если хочет привлечь женщину, на которую он нацелился. И еще, обрати внимание, Кристина, его гнев, кажется, провоцируют именно отличницы – умные, целеустремленные девушки. Так что будь осторожна.
Кристина поглядела на часы. Перед встречей с Гастон ей надо еще кое-что сделать. Билет на первый утренний рейс до Индианаполиса уже лежал у нее в кармане.
Доктор Кац протянул руку и крепко сжал ее плечо.
– Параноидальные импульсы могут проявляться совершенно внезапно. – И он щелкнул пальцами. – Вот так. Параноик непредсказуем, Кристина. Этот убийца, особенно если он страдает от далеко зашедшей мании преследования, может быть человеком непостоянным, взрывным. Так что прошу тебя, будь очень осторожна, дорогая.
– Пожалуйста, закройте дверь, – небрежно сказала Гастон. На этот раз они были одни.
Кристина сделала как ее просили, и села перед директором, молча глядя, как та пишет.
Закончив писать, Гастон закрыла папку и окинула Кристину оценивающим взглядом.
– То, что я собираюсь вам сказать, строго конфиденциально и не должно выйти за пределы этого кабинета.
– Понимаю.
– Насколько хорошо вы знаете Пола Хиггинса? Из его досье я вижу, что он работает в вашем отделе год и четыре месяца.
– Да, Пол пришел к нам последним, но в команду вписался хорошо. С компьютером он работает как никто из нас.
Гастон открыла другую папку и перевернула в ней несколько страниц.