Пешка
Шрифт:
Вместо руки на лоб легла холодная влажная ткань. Она принесла небольшое облегчение от огня, пылающего внутри меня.
— Люди, склонны подцеплять инфекцию, когда их ранят, — произнёс второй голос. — У неё есть какие-нибудь раны?
— Нет, насколько я могу видеть.
Ладони скользнули по моим рукам. Холодный воздух поцеловал мою кожу. Кто-то откинул одеяло.
— Вот. Похоже на ножевой порез, но не похоже, что он воспалился.
— Чёртов тролль, — промямлила я.
Кто-то похлопал меня
— Джесси, тролль тебя ранил?
Я улыбнулась, или мне причудилось, что я улыбнулась.
— Да. Но я схватила его.
— Колош, — в унисон произнесли голоса.
Казалось, два голоса завели разговор, но я не могла ничего из того, что они говорили разобрать.
— Всё будет хорошо. Фаолин отправился за противоядием, — сказал мужской голос, который начал казаться знакомый.
— Фаолин такой милый, — сонно пробормотала я.
Мужчина усмехнулся.
— Теперь я точно знаю, что тебя отравили. Давай-ка, присядь.
— Спать хочу, — слабо запротестовала я, когда он поднял меня.
— Никакого сна. Ты должна быть в сознании.
Я подняла тяжёлые веки и увидела мужское горло и линию челюсти. Лукас?
Он опустил меня на кресло в гостиной комнате. Только комната была совсем не похожа на мою гостиную. Калейдоскоп ярких цветов застил глаза, и комната искорёжилась. Напротив меня, там, где должен был быть домик-шалаш Финча, стена из лозы вздымалась подобно змеям.
Ух ты. Это был самый безумный сон в моей жизни.
Иллюзорный Лукас исчез и появился с полотенцем. Он приложил холодную ткань к моей щеке и начал протирать моё пылающее лицо.
Я вздохнула и снова закрыла глаза.
— Так приятно.
Он похлопал меня по щеке.
— Не спать, Джесси.
Я раздражённо застонала и с трудом открыла глаза. Иллюзорный Лукас был таким же властным, как и настоящий Лукас.
— Как она? — поинтересовался другой голос.
Фаолин. Что он здесь делал? Это же мой сон, чёрт побери, и я должна была вправе выбирать кто был в нём.
— Так же, — ответил Лукас.
Он встал и внезапно передо мной присел Фаолин. От его близости я вжалась в спинку кресла.
Фаолин поднёс к моему рту нечто похожее на маленький красный листочек.
— Съешь это.
Я плотно сжала губы и покачала головой. Я не такая уж и дура, чтобы есть что-то из его рук.
— Это тебе поможет, — сказал он, бесцеремонно прижав листок к моим губам. — Ешь.
Я упрямо уставилась на него, что было подвигом, учитывая как сложно мне было сосредоточиться.
Фаолин нахмурился.
— Мне что заставить твоего спрайта съесть кусок, чтобы доказать безопасность?
— Оставь моего бра…
Он впихнул листок мне в рот и зажал рукой челюсть, не дав
Он выждал, пока я не проглотила листок, и только потом отпустил меня.
— Жить будешь.
— Что-то ты не очень рад.
Если я и сомневалась, что это был сон, все мои сомнения исчезли, когда уголки его рта подёрнулись в усмешке. Ничего себе. Улыбка изменила всё его лицо, и я едва ли узнавала его.
— А ты симпатичный, когда не угрюмый, — сказала я ему, потому что во сне я могла такое сказать Фаолину. Настоящий Фаолин никогда бы так не улыбнулся.
Позади меня разразился смех, и улыбка Фаолина испарилась, словно её никогда и не было. Он встал и обошёл меня, исчезнув из виду. Я слышала, как они с Лукасом разговаривают на пониженных тонах, но была слишком уставшей, чтобы прислушиваться. Мне хотелось только спать.
— Нет, не спать, — Лукас нежно встряхнул меня. Я открыла глаза. — Тебе пока что нельзя спать.
— Но я так устала, — заныла я.
— Знаю, но ты должна бодрствовать пока не подействует противоядие.
Я откинула голову и, прищурившись, посмотрела в потолок. Во всей комнате только он не кружился.
— Отстойный сон.
Прошло несколько часов, а может и дней, пока я пыталась держать глаза открытыми, и кто-то постоянно меня пинал, будя меня, когда я засыпала. Иногда это был Лукас, иногда Фаолин. Они давали мне воду, и это было истинным наслаждением для моего пересохшего горла. Но когда я просила ещё воды, мне говорили, что меня начнёт тошнить.
И только когда небо за окном окрасилось розовым заревом, в моей груди расцвёл жар. Он быстро распространялся по моему телу, становясь всё горячее и горячее, вплоть до того, что уже стало казаться, что я вспыхну. Я закричала и попыталась встать, но руки на моих плечах удерживали меня в кресле.
— Вот так, лифахан. Худшее позади.
Огонь во мне погас так же быстро, как и вспыхнул, сделав меня вялой, подобно тряпичной кукле в пропитанной потом одежде. Комната больше не кружилась перед глазами, но всё ещё было как во сне. Я проснулась или спала?
Я заёрзала в кресле и состроила гримасу, ощутив на коже влажную ткань одежды. Мне надо было скинуть эту одежду. Схватив футболку за край, я попыталась стянуть её, но она прилипла к телу.
— Что она делает? — спросил Фаолин.
— Раздевается, судя по всему.
Я захихикала. Я раздеваюсь? Скорее дело в Виолетте. Эта девушка была эксгибиционисткой, каких ещё поискать. Должно быть, они говорят о ней.
— Виолетта? — позвала я. — Можешь помочь мне? Моя одежда вся мокрая, и думаю мне надо пописать.