Пешка
Шрифт:
— Не во всех отношениях. Он бессмертный, а я со сроком действия, и это означает, что такие отношения никогда не зайдут дальше физических. Может кого-то и устраивают короткие интрижки с фейри, но сомневаюсь, что меня это устроит.
Он наклонила голову и внимательно посмотрела на меня.
— Нет, тебя не устроит.
Я встала с дивана.
— И на этой ноте, я удаляюсь в душ.
Вернувшись в гостиную комнату через тридцать минут, я обнаружила Виолетту с Финчем, сидящими на диване. Они с головой ушли в какое-то реалити-шоу, где люди соревновались
— Эта чушь мозги вам засоряет, — подшутила я, сев рядом на диван, поджав под себя ноги.
Она искоса взглянула на меня.
— Ты прям как моя мама.
— Твоя мама великолепная женщина, так что посчитаю это за комплимент.
— Ох! — Виолетта бросила пульт на диван. — Не могу поверить, что забыла тебе сказать. Мама рассказала мне о том юристе, который владел складом и который был вчера взломан. Только представь себе. Его зовут Сесил Хант.
У меня отвисла челюсть.
— Тот самый Сесил Хант, в чей дом мы едва не влезли?
— Ага. Кто бы мог подумать? — она ухмыльнулась. — По крайней мере, на этот раз у нас двоих алиби.
Я в неверии покачала головой.
— Не могу поверить, что твоя мама знает его. Надо же, из всех юристов города.
— Не думаю, что она хорошо с ним знакома. Они оба представляют клиентов в одном суде, и вчера он попросил судью о переносе дела из-за проникновения в его собственность.
— Ничего себе, — я развернулась к ней лицом. — Мама знает, что тебя арестовали за несанкционированный вход в его владения?
Виолетта сурово посмотрела на меня.
— Шутишь? Если она когда-нибудь узнает, то я труп.
— Тогда, наверное, хорошо, что Лукас добился снятия обвинений, — пошутила я.
— И не говори, — она театрально встрепенулась. — Я лучше проведу целую ночь в той ужасной камере, чем познаю мамин гнев.
— Она не такая плохая.
— Хм, ты позабыла, что это та самая женщина, которая заставила в прошлом году офицера полиции плакать в суде.
Я рассмеялась.
— Такое забыть невозможно. Я рада, что она на моей стороне.
Виолетта широко улыбнулась.
— Она очень крутая, не так ли? Она утрясла твою проблему с Агентством.
— Да. Хотя, сомневаюсь, что я больше никогда не увижу агента Карри, — я плотно сжала губы. — Если честно, я не могу понять, то ли он коррумпированный, то ли тупой, то ли просто одурачен, но он однозначно зуб точит на мою семью.
— Если он снова побеспокоит тебя, звони маме, и она со всем разберётся.
— Хорошо.
Я не стала говорить ей, что через два дня она со своей семьей отправится на другой континент и проведёт там две недели. Мне оставалось лишь надеяться, что ничего такого плохого не произойдёт, чтобы мне потребовался адвокат.
Виолетта хитро ухмыльнулась мне.
— Или ты можешь позвонить Лукасу. Готова поспорить, он позаботиться обо всех твоих потребностях.
— У тебя только одно на уме.
Я попыталась сердито посмотреть на неё, но она захлопала глазами на меня, и мы обе расхихикались.
Внешне я смеялась, но живущие
ГЛАВА 17
Я повесила последний носок на каминную доску.
— Ну как?
Финч просвистел и поднял вверх большие пальцы, когда я оглянулась на него. Я не собиралась украшать дом к Рождеству, потому что мне казалось неправильным ставить ёлку без мамы и папы. Но когда Финч заявил, что нам надо повесить носки для Санты, я не смогла ему отказать.
Я отошла от камина и посмотрела на свою работу. Горло стянуло от вида носков для мамы и папы, висящих на их обычных местах. Ради Финча я изо всех сил старалась держаться в приподнятом настроении сегодня. Но временами было трудно побороть давящую на меня печаль. Я ни разу не праздновала Рождество без родителей, и я испытывала тоску по ним на грани физической боли.
Изморозь шелестела по окнам, и свет начал мерцать. Всё утро шёл снег, покрыв всё красивым белым покровом. Но к обеду снег превратился в ледяной дождь, и новостные каналы предсказывали гололёд и масштабные перебои в электроснабжении.
У нас были фонарики, газовая плита и камин, и достаточно фруктов и консервированной еды, так что мы переживём, если что. Вот только мне надо будет проверить миссис Руссо. Она жила одна и в городе не было родни, чтобы ей кто-то смог помочь.
Свет снова замерцал и погас. Стояла вторая половина дня, но комната погрузилась в полумрак. Я взяла фонарик, который заранее положила на кофейный столик, и пошла зажечь одну из керосиновых ламп, которую принесла из подвальной кладовки.
— Финч, я сбегаю вниз и проверю всё ли в порядке у миссис Руссо.
Схватив свободную лампу, я направилась на первый этаж.
Миссис Руссо открыла дверь сразу же после первого стука. На ней был длинный оранжевый шерстяной кардиган, который на вид был старше моей мамы. Его цвет безумно совпадал с её ярко рыжими волосами, которые, как обычно были убраны в беспорядочную высокую причёску. За её спиной мягкий свет свечей освещал комнату, и я увидела сидящую на диване её подругу миссис Генри, живущую через одну улицу.
Похоже, пожилые дамы были рады меня видеть.
— Джесси, мы только что говорили о тебе. У тебя достаточно свечей? Нам с Норой вполне хватит, чтобы пережить Армагеддон. Тебе нужны свечи?
— Не нужны, спасибо. Я пришла узнать, не надо ли вам чего.
— Мы пережили куда более страшные бури, — она жестом пригласила меня войти. — Я только что поставила чайник, а Нора принесла печенье. Заходи, попей чай с нами.
Следующий час дамы потчевали меня историями о работе на Бродвее во времена их молодости. Ни одна из них не была звездой, но они встретили и поработали с огромным числом великих имён в своё время. Я уже слышала многие истории миссис Руссо, но я и виду не подала, она так любила заново переживать дни своей молодости.