Пешка

Линч Карен

— А на этом этаже есть кофейный автомат? — поинтересовалась я у неё.

Мне срочно надо было зарядиться кофеином, и я даже готова была заплатить за паршивый кофе.

Патти улыбнулась мне.

— Этажом ниже есть автомат.

— Спасибо.

Надо было размять ноги, и я решила спуститься на нижний этаж по ступенькам, где отыскала автомат. Кофе оказался ещё хуже, чем я ожидала. Жаль, что я не взяла с собой кофе, который мне подарил Трей. Я скривила лицо от глотка кофе и направилась наверх.

Я вышла

на этаж и остановилась так резко, что едва не пролила кофе, заметив высокого темноволосого мужчину, стоявшего у палаты моих родителей на другом конце коридора. С этого места этим мужчиной мог быть и Лукас, и всё внутри меня затрепетало от смеси страха и чего-то ещё, что я не хотела трактовать.

Мужчина ушёл в другом направлении, и у меня пересохло во рту. Он даже двигался как Лукас.

Я поспешила к посту.

— Вы знаете, кто это был?

Патти огляделась по сторонам.

— Кто?

— Я видела мужчину у входа в палату родителей, но он уже ушёл.

Она улыбнулась.

— Сегодня так много людей навещают твоих родителей, что я перестала замечать их. Возможно, это был ещё один их друг-охотник.

— Наверное, вы правы, — сказала я, проигнорировав укол разочарования. Не то, чтобы я хотела видеть Лукаса после того, как он поступил со мной. И моя реакция была вполне нормальной, ведь я ценила его, но такое проходит лишь со временем.

Пугающая мысль закралась в мою голову. Что если это был один из стражей Благого Двора, которые пытались убить моих родителей? Ничто не остановит королевских стражей от преследования моих родителей. Как я смогу защитить маму с папой от кого-то столь могущественного?

Мой разум автоматически переключился на Лукаса, но он больше не был надёжным тылом для меня. Всё это было иллюзией, в которую я позволила себе поверить. Иллюзия давала мне ощущение комфорта, когда я была совсем одна.

Теннин. Я попрошу Теннина о помощи. Может быть, он сможет наложить защитные чары на моих родителей, или сможет дать мне имя того, кто способен на это. Или возможно в списках с контактными именами моей мамы я найду кого-то, кто поможет мне в этом. Так или иначе, я буду обеспечивать безопасность родителям, пока они не будут себя чувствовать достаточно хорошо, чтобы самим позаботиться о себе.

Когда я вошла в палату. Финча нигде не было видно. Цветы в корзине зашуршали, и он выпрыгнул на папину койку.

«Минуту назад тут был мужчина?» — жестами спросила я.

«Нет».

Не успела я поставить кофе на столик рядом с моим сборником кроссвордов, как в палату ворвался последний человек, кого я ожидала увидеть.

Шок парализовал меня, но тут же сменился всплеском радости.

— Виолетта! Какого?.. Как?..

Моя самая любимая подружка бросилась ко мне и обняла меня так крепко, что едва не выжала весь

воздух из моих лёгких. Для такой малышки, у неё была мёртвая хватка.

— Как ты сюда попала? — прохрипела я.

Она выпустила меня.

— Я очаровала медсестёр, и они впустили меня.

— Я хочу сказать, что ты делаешь в Нью-Йорке? Я думала, что вы пробудете в Китае ещё неделю.

— Верно. Можно подумать, я осталась бы на другом конце света после того, как услышала о том, что случилось, — она забралась на пустую койку. — Я заставила маму посадить меня на самый первый рейс, чтобы я смогла добраться сюда.

Я села рядом с ней.

— Я так рада, что ты здесь.

На последнем слове мой голос надломился, и она снова притянула меня в объятие. Дамба, удерживающая мои эмоции, лопнула, и впервые со времени исчезновения родителей, по щекам потекли горячие слёзы.

Меня трясло от высвобождения всего накопившегося страха и обиды. Виолетта обнимала меня и поглаживала спину. Выплакавшись, я всхлипнула, а мои глаза были опухшими.

Виолетта явилась подготовленной, она вытащила бумажный платок из сумочки и передала его мне.

— Полегчало?

— Да, — я вытерла глаза и высморкалась. — Прости за фонтан слёз.

— Чёрт возьми, девочка моя, если кто и имеет право выплакаться, так это ты. Если бы я была на твоём месте, я бы уже как несколько недель ревела как белуга.

Я нервно рассмеялась.

— Или ты бы, на худой конец, научилась вырезать заточку.

Она состроила лицо от упоминания нашего пребывания в полицейской кутузке.

— Слава Богу, твой секси-фейри вытащил нас оттуда.

Весь мой юмор испарился, стоило ей упомянуть его. Виолетта тут же заметила перемену во мне и подала мне свежий платок.

— Ладно, а теперь рассказывай, чего я не знаю.

Понизив голос, я рассказала ей все, что случилось с момента, как меня схватили у блошиного рынка до сегодняшнего дня. Я ничего не утаила, и она попеременно то потрясенно ахала, то возмущалась. Когда я описала насколько была рада видеть Лукаса, и что последовало потом, она начала ворчать себе под нос:

— Ну, что за урод!

— Вот и всё.

Я опустила взгляд на колени, чтобы она не увидела, насколько больно было оживлять в памяти тот ужасный момент.

Виолетта взяла меня за руку.

— Он тебе небезразличен.

Я молча кивнула, так и не подняв глаза. Я прекрасно понимала, что было довольно глупо влюбляться в кого-то вроде него, но это всё равно случилось. И он разбил мне сердце, и я знала, что так оно и будет.

— Ох, Джесси, — прошептала Виолетта.

Я подняла голову и улыбнулась ей.

— Век живи и век учись, верно?

Целую минуту она размышляла.

— Думаю, ты тоже была ему небезразлична.

— Как ты можешь такое говорить после того, как он поступил?