Пешки ноль-А
Шрифт:
– По-вашему, это странно? – Чувство юмора опять вернулось к Орелдону. – В конце концов, корабль строился так, чтобы в случае опасности можно было изолировать целые секции.
– Так давайте закроем ее, а? – предложил Госсейн.
– Ха! – тон Орелдона показывал, что ему и в голову не приходило такое. На одутловатом лице появилось выражение осознанного потрясения. Он беспомощно глядел вдоль коридора, вращая глазами. – Неужто вы думаете, хотя бы на секунду, что сможете выйти сухими из воды?
– Дверь! – неумолимо
Офицер остолбенел. Затем медленно подошел к стене и открыл панель. Госсейн проверил провода. Орелдон опустил рычаг. Двухдюймовые плиты закрылись со слабым, глухим шумом.
– Я искренне надеюсь, – сказал Госсейн, – что они заперты, и что их нельзя открыть снизу. Если обнаружится обратное, у меня будет достаточно времени, чтобы все-таки выстрелить из бластера.
– Они заперты, – угрюмо сказал Орелдон.
– Прекрасно, – сказал Госсейн. – А теперь поспешим. Я мечтаю закрыть двери на остальных лестницах.
Орелдон тревожно оглядывался по сторонам, пока они шли по коридору, но если он надеялся встретить кого-нибудь из экипажа, то был глубоко разочарован. Стояла тишина, нарушаемая лишь слабым шорохом их шагов. Больше никого.
– Я думаю, все спят, – заметил Госсейн.
Мужчина не ответил. Они заперли остальные двери без единого слова. После чего Госсейн сказал:
– Теперь осталось двадцать офицеров, включая вас и вашего друга снаружи. Верно?
Орелдон молча кивнул. Его глаза остекленели.
– Если я хорошо помню историю, – сказал Госсейн, – на Земле существовал обычай при определенных обстоятельствах – из-за непослушного характера некоторых офицеров, – запирать их в своих комнатах. Поэтому на дверях офицерских комнат всегда были внешние замки. Интересно, сталкивались ли военные корабли Энро с такой проблемой и таким ее решением?
Одного взгляда на лицо пленника оказалось достаточно, чтобы понять, что корабли Энро сталкивались с такой проблемой.
Через десять минут без единого выстрела он захватил целый галактический военный корабль.
Все оказалось слишком просто, думал Госсейн, заглянув в пустую кабину управления. С Орелдоном впереди и Лидж позади он вошел в помещение и критически огляделся.
Здесь было тихо. Ни одного человека на дежурстве, кроме двух офицеров, принимающих предсказателей.
Слишком просто. Принимая во внимание предосторожности, которые Фолловер уже принял против него, казалось невероятным, что корабль в его руках.
Но, тем не менее, это было так.
Он еще раз внимательно оглядел помещение. Приборная панель под прозрачным куполом разделялась на три секции: электрическую, искривителей пространства и атомную. Первая электрическая.
Он передвинул рычаги, которые запустили атомную электростанцию где-то в недрах корабля, и сразу почувствовал себя лучше. По крайней мере, если это и была ловушка, то экипаж
Но он все еще не был удовлетворен. Он изучал пульт. В каждой его секции располагались рычаги и индикаторы, о назначении которых он мог только догадываться. У него не было сомнений насчет электрической и атомной секции: последняя не могла быть использована в ограниченном объеме корабля, а первой он вскоре сможет управлять без ограничений.
Осталась секция искривителей пространства. Госсейн нахмурился. Да, здесь таилась опасность. Несмотря на то, что он обладал органическим искривителем, как он называл свой дополнительный мозг, его знания о механических системах искривителей пространства были довольно смутными. Здесь таилась его слабость, а может и ловушка, если таковая имелась.
Поглощенный мыслями, он отошел от пульта, колеблясь между несколькими возможностями, когда Лидж спросила, зевая:
– Когда мы будем спать?
– По крайней мере, не на Алерте, – ответил Госсейн.
Его план был ясен. Между полным подобием и подобием до двадцатого десятичного знака механических искривителей пространства существовало рассогласование полей. Если его перевести в пространственное расстояние, оно составит тысячу световых лет за каждые десять часов. Но это тоже, по мнению Госсейна, было иллюзией.
Он объяснил Лидж:
– На самом деле, вопрос даже не в скорости. Теория относительности, самая ранняя и содержащая наибольшее количество формулировок ноль-А, показала, что факторы времени и пространства не могут рассматриваться отдельно. Но я подхожу к той же идее с другой стороны. События, происходящие в разное время и в разных местах, являются только частью образа, формирующегося в нашей нервной системе, когда мы пытаемся истолковать временной разрыв.
Он увидел, что женщина перестала его слушать, и продолжал уже для себя:
– Существует вероятность, что два каких-то события так тесно связаны, что фактически они не разные события, и не имеет значения, как сильно они разделены в пространстве или во времени. В терминах вероятности…
Госсейн нахмурился, чувствуя себя на пороге более важного решения, чем этого требовала ситуация. Голос Лидж отвлек его.
– Но что вы собираетесь делать сейчас?
Госсейн снова шагнул к пульту.
– Прямо сейчас мы попробуем взлететь.
Управляющие приборы были такими же, как на кораблях, курсирующих между Землей и Венерой. Корабль напрягся и рванулся вверх. Через десять минут они покинули атмосферу и увеличили скорость. Через двадцать пять минут они вышли из тени планеты, и солнечные лучи осветили кабину.
На экране заднего вида Алерта выглядела как темный, туманный шар, лежащий на блюдце света.
Госсейн отвернулся и обратился к Орелдону. Офицер побледнел, услышав его план.