Пешки ноль-А
Шрифт:
– Ни, он здесь.
Послышалось приглушенное восклицание, и в прихожей появилась Нирена.
– Ну, – сказала она, – вы входите? Или так и будете стоять здесь, как болван?
Госсейн промолчал. Он последовал за ней в гостиную, обставленную со вкусом, и сел в пододвинутое ею кресло. Другой женщины не было видно. Нирена холодно изучала его. Наконец, она сказала с горечью:
– Разговоры с вами приносят тяжелые последствия.
– Позвольте заверить вас, – сказал Госсейн, – что принц Ашаргин очень уважает вас. – Он умышленно говорил в третьем лице.
– Мне
– Есть только один выход: отвергать подобные предложения.
– Но тогда вы рискуете жизнью.
– Принц, – сказал Госсейн, – используется Энро для определенной цели. Не думайте, что Энро оставит его в живых, когда цель будет достигнута.
Она побледнела.
– Вы осмеливаетесь говорить такие вещи, зная, что он может слышать вас.
– Принцу, – сказал Госсейн, – нечего терять. В серых глазах мелькнуло любопытство.
– Вы говорите о себе, как о постороннем.
– Это способ мыслить объективно. – Он прервался. – Я пришел сюда, чтобы увидеть вас по двум причинам. Во-первых, я хочу задать вам вопрос, на который, надеюсь, вы ответите. Мне кажется, что за одиннадцать лет невозможно полностью подчинить галактическую империю. Это доказывает и наличие четырех миллионов заложников, содержащихся здесь, на Горгзиде. Похоже, по всей Великой Империи происходят беспорядки и смуты. Я прав?
– Конечно. – Нирена пожала плечами. – Энро и не скрывает этого. Он играет против времени, и сам процесс игры интересует его не меньше, чем результат.
– Ладно. А теперь второй вопрос. – Он описал положение Ашаргина во дворце и закончил. – Ему выделены какие-нибудь апартаменты?
Глаза Нирены расширились в удивлении.
– Вы хотите сказать, что не знаете, что произошло? Госсейн не ответил. Он был занят Ашаргином, который внезапно напрягся. Женщина поднялась, и он увидел, что она смотрит на него с меньшим недружелюбием. Она поджала губы и оглядела его странным, испытующим взглядом.
– Пойдемте со мной, – сказала она.
Она быстро подошла к двери, ведущей в другой коридор. Пройдя его до конца, она открыла дверь. Госсейн увидел спальню.
– Наша комната, – сказала она. Ее глаза вопросительно смотрели на него. Наконец, она покачала головой. – Вы действительно не знаете? Хорошо, я расскажу вам.
Она остановилась и немного напряглась, как будто действительность становилась более отчетливой из-за значения сказанных слов.
– Нас с вами поженили сегодня утром, согласно специальному приказу Секоха. Я была официально извещена об этом несколько минут назад.
Сказав это, она проскользнула мимо и пошла назад по коридору.
Госсейн запер за ней дверь. Он не знал, сколько у него осталось времени, но чтобы успеть переориентировать тело Ашаргина в кратчайший срок, надо использовать каждую минуту.
План был прост. Он останется в комнате, пока Энро не прикажет ему что-нибудь. И тогда он ослушается приказа. Он почувствовал, как Ашаргин задрожал от подобной идеи. Но Госсейн подавил слабость и сказал
Все это было конечно сверхупрощенно, но необходимо в качестве подготовки к более высокому уровню ноль-А тренировки.
Первым делом Госсейн пошел в ванную и включил горячую воду и термостат. Прежде чем раздеться, он вышел в спальню посмотреть, нет ли там метронома. Но такового не оказалось.
Жаль конечно, но есть и другое средство, которое всегда под рукой в ванной. Он разделся и, наполнив ванну, завернул кран, но не до конца. Он с трудом заставил себя влезть в воду. Для слабого тела Ашаргина она показалась горячей, как кипяток. Он задыхался от жары, но постепенно привык к такой температуре. Откинувшись, он слушал ритмичный звук падающих капель.
Кап-кап-кап. Он широко открыл глаза, глядя на яркое пятно на стене. Кап-кап-кап. Постоянный звук, как биение его сердца. Тук-тук-тук, парь-парь-парь, переделал он значение. Так горячо, что каждый мускул расслаблялся. Кап-кап-кап, рас-слабь-ся.
В истории Земли было время, когда капли воды, ритмично падающие на лоб человека, доводили его до безумия. Сейчас, конечно, они капали не на голову, такое положение тела под краном было бы неудобным. Но принцип был тот же.
Кап-кап-кап. Китайские палачи, применявшие этот метод, не знали, что за ним скрывался большой секрет, и что человек сходил с ума, потому что думал об этом, потому что ему говорили это, потому что у него была абсолютная уверенность, что эта система приводит к безумию.
Если бы он верил, что она приводит к здравомыслию, эффект в этом направлении был бы не меньшим. Если бы он верил в то, что его слабое, неуклюжее тело становится сильным, ритм капель помог бы и в этом. Кап-кап-кап. Рас-слабь-ся, так приятно расслабиться. В земных больницах первым средством для ослабления эмоциональных и психических перегрузок были теплые ванны. Хотя, конечно, если не предпринимались дальнейшие действия, напряжение вскоре возвращалось. Убеждение было важной составной частью, гибкое эмпирическое убеждение, которое могло изменяться в соответствии с динамикой реальности, однако, которое по существу было нерушимо. У Госсейна оно было, у Ашаргина – нет. В его слабом теле было слишком много разбалансированных мест. Годы страха сделали его мускулы слабыми, истощили его энергию и задержали его рост.
Ритмично тянулись медленные минуты. Госсейн задремал. Было так удобно, так приятно лежать в теплой воде, в чреве теплой воды, откуда началась жизнь. Назад в горячие моря, откуда все произошло, в лоно Великой Матери. И нестись по течению в медленном пульсирующем ритме сердцебиения, дрожащего трепетом нового существования.
Стук в дверь спальни вернул его к действительности.
– Да? – крикнул он.
– Вас вызывает Энро, – послышался натянутый голос Нирены, – чтобы вы немедленно представили отчет.