Песочные часы

Романовская Ольга

— Не уродина же! У меня хорошая прислуга, хочу заодно доставить им приятное.

— Помоложе, постарше?

— Не подросток. Просто до этого были прецеденты, — он недовольно поджал губы. — Подростки хрупкие, бесполезная трата денег. И детей обычно не вынашивают. Что до мальчика, то тут нужен постарше, внешность меня не волнует.

— А жаль, у меня есть такой замечательный малец…

— Себр, — гневный взгляд, брошенный на деала, и тот в страхе сжимается, низко опускает голову, — мальчиков для спальни предпочитает господин судья, а мне нужен работник.

Что-то

пробормотав в свое оправдание, в качестве компенсации за нечаянное оскорбление Себр пообещал, что продаст злополучного мальчика за символическую плату в полцейха и сам озаботится доставкой обоих рабов к покупателю.

Меня увели в какую-то комнатку, где сидели женщина и пожилой мужчина со знаком мага. Женщина пригласила меня за ширму, где лежало новое черное нижнее белье моего размера (два комплекта: самое простое и кружевное, с атласными лентами) и знакомое платье торхи.

— Сейчас надень простое, а когда хозяин захочет, смени на кружевное. Носи его по всем праздничным дням и всякий раз, когда хозяин заранее предупредит, что хочет провести с тобой ночь, — поучала меня женщина, помогая переодеваться. — Всегда будь покорной, никогда ему не отказывай. Запомни: для торхи нет большего счастья, чем согревать кровать хозяина. Он должен стать для тебя единственным мужчиной, богом, если угодно.

— А торхи, они кто? Наложницы? — я с облечением избавилась от 'выставочного наряда' и потянулась к белью, добротному, удобному. Стеснения я не испытывала: женщина милостиво отвернулась.

— Нет, девочка! — рассмеялась араргка. — Мне сложно тебе объяснить, у других народов нет такого понятия. Торха — одновременно горничная и личная служанка хозяина, его неприкосновенная радость и, если он захочет, мать его детей. Для хозяина — ты рабыня, для всех остальных — служанка. И, вот еще что, запомни, что никто не имеет права касаться тебя, кроме хозяина. Закон охраняет чистоту торхи. И никто не смеет приказывать или наказывать тебя, кроме хозяина. Только с его дозволения. Исполняй все его приказы, если забеременеешь, постарайся первыми родами произвести на свет мальчика с внешностью норна — и, быть может, станешь авердой, то есть свободной женщиной.

— А торхи, они бывают только у норнов?

— Разумеется. Только благородным дозволено содержать торх, остальные довольствуются нечистыми хырами. Переоделась? Тогда пошли, господин маг нанесет на браслет твое имя и имя твоего хозяина.

Вздохнув, я засунула ноги в добротные зимние ботинки, наскоро зашнуровала их и вслед за женщиной подошла к пожилому мужчине. Он попросил меня вытянуть левую руку и извлек из холщовой сумки простенький медный браслет. Раз, и он защелкнулся на моем запястье.

— Как зовут ее хозяина? — обратился маг к женщине.

— Ее купил господин коннетабль, виконт Сашер Ратмир альг Тиадей.

Мужчина кивнул и дотронулся до браслета кончиком странного вида серебристого пера. Металл завибрировал, обдав руку холодом. Маг, словно на листе бумаги, выводил на гладкой поверхности буквы; они вспыхивали огнем и гасли, оставляя после себя черненое тиснение. Я украдкой следила за его действиями.

Надпись

была начертана на двух языках: сойтлэ и араргском. Полное имя и фамилия хозяина, начертанное вязью: виконт Сашер Ратмир альг Тиадей. Так мы и познакомились, потому что, разумеется, никто мне представлять его не собирался, а посторонних я слышала лишь имя и должность хозяина.

— Без ошибок? Ну-ка, покажи! — женщина ухватила меня за руку и внимательно изучила браслет. — Опять с завитушками! — недовольно фыркнула она. — Кому нужны твои художества?

— Мне, — отрезал маг. — Не нравится, делай сама. Что, не умеешь? Тогда не лезь.

Женщина промолчала, надув губы. Потом спохватилась, осмотрела меня со всех сторон, поправила шнуровку на платье, что-то одернула и довольно цокнула языком. Бросив магу, чтобы он присмотрел за мной, она куда-то вышла, как оказалось, за верхней одеждой — пуховым платком и овечьей дохой.

— Остальным тебя в доме хозяина снабдят, может, от него что-то в подарок получишь. Хорошим торхам хозяева часто что-то дарят, нижнее белье в основном, но некоторые сережки и колечки получают, опять-таки беличью шубку, красивые туфельки или сапожки. Но тут уж все от тебя зависит. Теперь, давай, я тебя накрашу, а то приличным людям на глаза стыдно показывать.

Замаскировав следы усталости на моем лице, араргка слегка подвела мне глаза и нанесла на губы пахнущий медом бальзам.

— Ты за телом следи, как денежка появится, купи себе что-нибудь и втирай.

У меня будут деньги, и я смогу на них что-то покупать? Только я хотела расспросить женщину об этом подробнее, как открылась дверь, и на пороге появился хозяин в сопровождении двух вооруженных слуг. Янтарные глаза второй раз за сегодня произвели осмотр моего тела. Я смущенно отвернулась, надеясь, что это не запрещено правилами.

— Браслет активировали? — коннетабль обращался к женщине.

Та замерла в полупоклоне:

— Мы подумали, что раз браслет временный, то этого не нужно, мой норн.

— Хорошо, бежать она, вроде, не собирается. Как вела себя?

— Тихо, мой норн, торхами интересовалась. Любопытная девочка, спокойная.

— И как же зовут эту тихоню, чуть не выбившую зубы Шоанезу?

Я не сразу поняла, что его вопрос адресован ко мне, догадалась по затянувшемуся молчанию. Осторожно обернулась, подумав, поклонилась и пробормотала:

— Иалей.

— Разве я похож на зверя, чтобы дрожать от страха? — он подошел вплотную ко мне.

— Нет… А как мне Вас называть?

Норн рассмеялся и взял меня за руку, рассматривая браслет. По его знаку один из слуг принес мою верхнюю одежду. Не выпуская моей руки, Тиадей обнял меня, притянул к себе, так близко, что я ощущала тепло и текстуру шершавой ткани мехового пальто:

— Я для тебя теперь хозяин, зеленоглазка, так и называй. А вот ты будешь Лей, если заслужишь, конечно. Но что-то мне подсказывает, что ты станешь образцовой торхой.

Я напряглась, когда он погладил меня ниже поясницы, решила, что хозяин начнет приставать ко мне прямо сейчас, но нет, он отпустил меня.