Песочные часы
Шрифт:
— А, может, я хочу умереть.
— Зачем? Думаешь, все будет так плохо?
Я промолчала, гадая, запрещено ли торхе накладывать на себя руки. Я пребывала в таком состоянии, что с радостью воспользовалась бы такой возможностью, вот только ничего острого под рукой не было. К окну меня не подпускают, повеситься не успею, утопиться без посторонней помощи в ванной сложно. Что мне еще остается, не головой же о мебель биться.
Виконт внимательно наблюдал за моими хаотичными передвижениями по комнате, потом снял камзол и убрал его в гардероб.
— Иди в ванную, сейчас я кое-что достану
Разумеется, я никуда не пошла, забившись в самый дальний темный угол.
Хозяин вздохнул и на время оставил меня в покое. Проверил кристаллы на столе, потом подошел к небольшому шкафчику в опасной близости от меня, извлек оттуда стеклянную бутылочку с каким-то маслом и отнес в ванную. Вернувшись, остановился напротив и протянул руку.
— Пойдем, зеленоглазка! Понимаю, что страшно, девушкам всегда страшно.
Потянулся ко мне, коснулся пальцами волос, очертил абрис моего лица, остановившись на губах. Янтарные глаза не сводили с меня взгляда, и этот взгляд мне не нравился, даже несмотря на все нотки тепла: я видела в них желание. Как я определила? Просто такой взгляд ни с чем не ступаешь, даже если сама подобного чувства никогда не испытывала.
Одна рука легла мне на шею, другая гладила спину, спускаясь все ниже. Я попыталась пресечь его прикосновения, но его пальцы были упрямы, раз за разом по-хозяйски возвращаясь на прежние позиции.
Он прижимал меня все крепче и крепче, теперь обе руки с легким нажимом скользили по округлостям бедер. Губы коснулись моей шеи, заставив вздрогнуть.
— Зеленоглазка, вода остывает, пойдем.
— Я не хочу!
— Хорошо, все будет традиционно, — пожал плечами Тиадей и, подхватив меня на руки, перенес на кровать. — Посиди, а я быстро приму ванну. Опасно, конечно, оставлять тебя одну: вдруг сумеешь открыть окно? И такое ароматное масло пропадает, в Кеваре такого нет…Дорогое, стоит почти столько же, сколько и ты. Неужели не хочешь даже понюхать?
Воспользовавшись минутной потерей бдительности, виконт поцеловал меня. Уклоняясь от поцелуя, я потеряла равновесие и оказалась лежащей на кровати.
Его планы мгновенно переменились. Игры кончились, пути к отступлению отрезаны.
Норн начал с поцелуев, дразнящих, то легких, то требовательных.
Ванна благополучно остывала, а его пальцы задирали мне подол. Наконец платье с меня стянули, и я осталась в черном кружеве белья. Придерживая меня весом своего тела, перенесенного на согнутую в локте руку, мужчина торопливо расстегнул и бросил на пол рубашку, а потом снова приник ко мне, лаская и целуя.
Теперь, проведя три года в Арарге, я понимала, что моя первая ночь вовсе не походила на традиционное начало отношений между торхой и ее хозяином, скорее на первую брачную ночь.
Тиадей был терпеливым и перешел к следующей стадии, когда я немного успокоилась, перестала брыкаться и отпихивать его.
Когда пал последний кружевной оплот моей обороны, я сдалась, отдавшись на милость этих опытных рук. Кое-что даже было приятно, да и поцелуи его не были грубыми, хотя расслабиться, как советовала Сара, разумеется, я не могла.
Закатив глаза к потолку, я молча ждала наступления самого страшного момента, но хозяин почему-то не
Потом я вдруг перестала чувствовать его прикосновения и удивленно взглянула на него, тут же зажмурившись.
Тиадей рассмеялся:
— Все так страшно?
Я предпочла промолчать, стремительно покрываясь пунцовым румянцем. Стоит ли говорить, что до этого я ни разу не видела обнаженного мужчину и, честно говоря, не горела желанием увидеть. А вот хозяин настаивал на более близком знакомстве, взял меня за руку и заставил дотронуться до… Я тут же отдернула пальцы, вызвав у него очередной приступ смеха.
— Лей, открой глаза, ты же не маленькая девочка, тебе семнадцать. Или мама тебе вообще ничего не рассказывала?
С третьей попытки сумела задержать руку на этом дольше мгновения. Пальцы подрагивали, а ему, похоже, нравилось.
Согнув мне ноги в коленях, виконт, приложив некоторые усилия, чтобы преодолеть сопротивление своей несговорчивой торхи, начал новую главу в моей жизни.
Было больно, я вскрикнула и дернулась, почувствовав его в себе. Надо отдать хозяину должное, он обратил внимание на мою реакцию, погладил, поцеловал и только после этого продолжил, медленно, постепенно погружаясь все глубже и глубже.
Покусывая губы, я терпела — а что мне еще оставалось?
Наконец пытка закончилась, и хозяин лег рядом, притянув меня к себе.
— Плачешь? Не надо, зеленоглазка, ничего страшного не случилось, — его пальцы смахнули слезинку с моей щеки. — Со временем привыкнешь. Надеюсь, наши совместные ночи не превратятся для тебя в пытку. Поспишь сегодня со мной, утром тебе заново сделают ванну, переоденут. За то, что ты была хорошей девочкой, получишь ту самую бутылочку с маслом.
Руки снова глядят, ласкают, прижимают к себе. Кончается это тем, что я вторично ощущаю на себе вес его тела. В этот раз настойчивее, резче, чаще, но мне все равно.
Ему нравится, он меня хочет, а я уже свыклась со своей скорбной участью. К чему теперь сопротивляться, какая разница, возьмет он меня единожды или дважды, девичьей чести уже не вернешь.
Наконец норн угомонился, задремал, положив теплую ладонь мне на грудь, а мне не спалось. Я молча плакала, боясь пошевелиться и разбудить хозяина. Было мерзко противно, хотелось немедленно смыть с себя эту грязь, а еще чуть побаливал низ живота.
Задремала я только под утро, когда проснулась, то обнаружила, что моего пробуждения ожидает целая толпа народа во главе с Сарой.
— Молодец! — приветливо улыбнулась она. — Господин с утра был в хорошем настроении, велел сделать тебе подарок. Значит, у вас все прошло хорошо. Сегодня ты не работаешь, а завтра в половину восьмого утра приходи на кухню: я буду раздавать поручения для прислуги. А теперь вставай, пошли принимать ванну.
Вода, смывшая следы ужасной ночи, немного успокоила, я даже позволила себе расслабиться, утопая в душистой пене, потом взяла мочалку и вымылась. К счастью, в этот раз меня оставили одну, хотя экономка настойчиво предлагала помощь служанок. Странно, в этот раз полотенце, чистое белье, одежду и повседневную обувь на низком каблучке мне принесли не хыры.