Пейтон Эмберг
Шрифт:
— Ты не хочешь получить удовольствие?
— Извини, обойдусь. Рад был видеть тебя. Спасибо за выпивку.
Когда за Луисом закрылась дверь, Пейтон прошла в ванную комнату и склонилась над раковиной. Ее вырвало.
Глава двадцать третья
Пейтон не знала, что делать. Она не могла вернуться в Нью-Йорк с пустыми руками. В агентстве от нее ждали отчет о порядке приема туристов в Рио, а что она могла представить, если потеряла адрес курортного учреждения, в которое направлялась, и не имела ни малейшего представления,
Мало того, она пала в глазах Джермано. Надо же так напиться и одуреть, чтобы улечься в постель с двумя мужчинами! И зачем она соблазняла Феликса? Что, ей мало одного Джермано? Пейтон перечитала его записку. Он извинялся, что оставляет ее одну (деловые встречи, обед с друзьями) и обещал обязательно позвонить.
Пейтон задумалась. Может, все же удастся наладить с ним отношения? Но не сидеть же все время в номере, уподобившись школьнице, с замиранием сердца ожидающей звонка кавалера, который, возможно, и думать о ней забыл?
Придя к этой мысли, она решила сходить в бассейн. Купальный костюм доставил новое огорчение: цельнокроеный, хотя в моде давно бикини, в которые втискиваются даже тучные женщины с отвислой грудью и дряблыми ягодицами. Но другого у Пейтон не было. Надев поверх костюма халат, она вышла из номера.
В гостинице было жарко, но вода в бассейне оказалась холодной. Никто не купался. Не рискнула и Пейтон — не хватало простудиться накануне отъезда.
Пейтон вернулась в номер. Было около часа — время ланча — и Джермано мог вернуться в отель. Переодеваться она не стала, посчитав, что в купальном костюме наиболее соблазнительна. Однако он не пришел, и теперь она рассчитывала на то, что он вернется к шести, чтобы принять душ и поспать перед ужином.
Захотелось есть, Пейтон позвонила в буфетную, заказав кока-колу и «салат Цезаря». [56] Пейтон съела бы рыбу, жаренную на рашпере, но заказать дорогое блюдо она не решилась.
Джермано так и не появился. До шести оставалось около двух часов, и Пейтон сочла за лучшее прогуляться. Но что надеть? Она остановилась на джинсах и кофточке с длинными рукавами, вспомнив совет свекрови, что на улицах Рио следует появляться только в строгой одежде, прикрыв все женские прелести — иначе недалеко до беды: страстные латиноамериканцы своего не упустят. Правда, беда с ней уже случилась, но лишних неприятностей не хотелось. Она и так потеряла в глазах Джермано.
56
«Салат Цезаря» — холодная закуска из листового салата и вареных яиц.
Одевшись, Пейтон вышла на улицу и неторопливо пошла по набережной вдоль берега моря. Под большим тентом стояли столики, за которыми пили пиво или тянули соломинками млечный сок из кокоса. Пива бы Пейтон выпила с удовольствием, но она опасалась, что стоит ей сесть за столик, к ней начнут приставать.
На набережной расположились торговцы, назойливо предлагавшие свой товар, и Пейтон едва отделалась от верзилы, торговавшего платьями, юбками и парео, сшитыми из вискозы с рисунком под тайский батик. Удалось ей увернуться и
И все же Пейтон перешла на другую сторону улицы, но и здесь ей стало не по себе — одни шикарные магазины, витрины которых давали ясно понять, что без толстого кошелька сюда лучше не заходить.
Пейтон решилась зайти лишь в супермаркет. В магазине ее внимание привлек местный мед — прекрасный подарок для родителей Барри; подивилась она и упаковкам с икрой, совсем не таким, как в Штатах, к тому же с надписью на незнакомом ей языке; заинтересовалась она и баночным пивом неизвестных ей марок. Поколебавшись, она забрала две банки, а расплатившись за них, преисполнилась важностью: в бразильском незнакомом ей супермаркете она сориентировалась сама, не зная ни местных порядков, ни языка.
В небольшом кафе внутри магазина посетители из бумажных стаканчиков тянули напитки, по виду фруктовые. Пейтон хотелось пить, но меню было на португальском. Поразмышляв, Пейтон вздохнула и направилась к выходу.
Когда она вернулась в гостиницу, часы показывали половину шестого, однако Джермано все еще не пришел. Пейтон открыла одну из купленных банок, но пиво оказалось теплым, невкусным, и другую банку она поставила в мини-бар, хотя в нем не было льда. Лед могли бы принести из буфетной, но звонить, больше ничего не заказывая, она постеснялась.
Пейтон все еще питала надежду, что Джермано ей позвонит и они вместе проведут вечер. Воодушевленная этой мыслью, она занялась собой: приняла душ, уложила волосы феном, сделала макияж. Взглянув последний раз в зеркало, она с удовлетворением улыбнулась: синева ее взгляда стала неотразимой.
Когда же придет Джермано? Но тут Пейтон вспомнила и о муже. Барри может позвонить в ту гостиницу, в которой она предполагала остановиться, а не найдя ее там, чего доброго всполошится и позвонит ей на работу. Лучше самой ему позвонить. Уже половина восьмого — вероятно, он дома.
Однако Барри дома не оказалось, и Пейтон оставила сообщение, в котором, упомянув, что остановилась в другой гостинице, просила мужа не беспокоиться и ей не звонить, ибо уже завтра вечером вылетает в Нью-Йорк.
Позвонив домой и отчаявшись дождаться Джермано, Пейтон подумала, не сходить ли ей поужинать в ресторан, однако быстро отказалась от этой мысли, сообразив, что, не зная португальского языка, попадет в неудобное положение, сначала бессмысленно разглядывая меню, а затем неведомо как объясняясь с лощеным надменным официантом. Сочла она неудобным и заказать ужин в буфетной — Джермано и так сильно потратился на нее. Впрочем, поголодать тоже не вредно.
Ее размышления прервал телефонный звонок. Неужели звонит Джермано? Нет, звонил муж.
— Что произошло, дорогая? — раздался в трубке его взволнованный голос.
— В гостинице, в которой я собиралась остановиться, не оказалось свободных мест, — ответила Пейтон, — и я остановилась в другом отеле. Но здесь прилично, не беспокойся.
— Но ты же бронировала место в гостинице. Как могли тебе отказать? Безобразие! Я бы так этого не оставил.
— Барри, не волнуйся. Я чудесно устроилась. Скажи лучше, как дела у тебя.