Пейтон Эмберг
Шрифт:
— Ты, видно, и впрямь сдурела, — сердито ответил Барри. — Не прикасайся к этому паршивому псу. Он укусит тебя. Посмотри, он оскалил зубы.
— Я заверну его. У нас есть одеяло?
— Не знал, что понадобится, — язвительно сказал Барри, — а то бы обязательно захватил.
— Тогда достань из сумки мой свитер. Сев снова за руль, Барри не успокоился.
— У этой собаки наверняка полно блох, а блохи — разносчики кожных болезней. Когда приедем к твоей сестре, позвони в Общество защиты животных. Они заберут собаку.
— Да они
— А я уж вас заждалась, — сказала хозяйка дома, широко улыбаясь.
Кэти было тридцать пять лет, но лицо ее, загорелое и обветренное, успело немного сморщиться, особенно под глазами. На ней было простенькое домашнее платье с короткими рукавами, обнажавшими руки, красные и натруженные. Одежду дополнял расписанный цветами передник.
— Я помогу, — торопливо сказала Кэти, увидев, что Барри открыл багажник и полез за вещами.
— Вы взяли с собой собаку? — удивилась она, подойдя к машине.
— Это не наша, — сказала Пейтон. — Мы нашли ее на дороге. У нее перебита нога, а на спине рваная рана. Ее надо свезти к врачу. Ты любишь собак?
— По правде говоря, не терплю. Отнеси пока собаку в гараж, а я позвоню в Общество защиты животных, ее заберут.
— Но ее могут там усыпить.
— Полагаю, если им заплатить, то о ней позаботятся.
Найдя в гараже небольшой рулон ковровой дорожки, Пейтон развернула его и уложила пса на подстилку. В гараж вошла Кэти и поставила перед псом тарелку с каким-то мясом и миску с водой.
— Мясо для гамбургеров, — пояснила она. — Купила детям на ужин. Им осталось, не беспокойся. Пойдем.
В доме было накурено, к тому же пахло чесноком и кошачьей мочой. Барри недовольно поморщился.
Кэти привела их в полутемную комнату, в которой повсюду — на кроватях, диване и на полу — валялись игрушки.
— Мы хотели устроить здесь комнату для гостей, — пояснила она, — но у нас никто не бывает, вот девочки и пристроились тут. — Кэти говорила чуть в нос, голосом состоятельных бостонцев, который, верно, освоила, учась в частной школе, — в те времена у Нелл еще были деньги.
— Извините, что не приехала к вам на свадьбу, — продолжила Кэти, — пришлось ухаживать за свекровью, она в то время болела. Да и, по правде сказать, не было лишних денег. Авиабилеты, гостиница — разоришься.
— Теперь, когда захочешь нас навестить, сможешь остановиться у нас. Мы купили большую квартиру в Верхнем Вест-Сайде.
— Ты писала, я знаю. Рада за вас. У нас удобства не те, но ванная есть. Можете освежиться. Я буду на кухне.
Проводив Кэти взглядом, Барри недовольно проговорил:
— Здесь ужасная духота, а пылища — словно месяц не пылесосили. У меня уже слезятся глаза. Долго я здесь не выдержу.
— Три дня как-нибудь вытерпишь, — ответила Пейтон. — Открой окна, а я пойду к Кэти.
Придя на кухню, Пейтон спросила:
— А где мои племянницы? Я им кое-что привезла.
— Играют
— Нет, спасибо. — Пейтон оторопела: кто же пьет днем? — Если выпью, меня потянет ко сну. Возможно, попозже. Ты маме звонила?
Налив себе полстакана и сделав добрый глоток, Кэти ответила:
— Звонила несколько раз, да все без толку. К телефону она, как правило, не подходит, а если и подойдет, то несет околесицу. Я говорила с врачом, он особо не обнадежил. Звони в больницу сама. У тебя времени больше: ты не работаешь.
— Сейчас работаю, но только по четыре часа. Ищу работу на полный рабочий день, но пока что впустую. На заработок Барри многое не позволишь, да и с его родителями нужно рассчитываться.
— Не думаю, что они надеются с вас что-нибудь получить. Просто хотят, чтобы вы немного поднапряглись.
— Но они не очень богаты.
— Не очень богаты? Ты же писала, что они не поскупились на свадьбу, отвалили целых сто тысяч. По мне, это огромные деньги. Кстати, ты привезла фотографии?
— Привезла. Покажу, когда все твои соберутся. А как Донни?
— Как и прежде, живет с Ларисой. Я видела его месяц назад. По-моему, он опять сел на иглу. Нигде не работает, но что-то приносит в дом. Где он достает деньги, понятия не имею. Вероятно, ворует. Полагаю, он плохо кончит.
— С чего тогда Лариса держится за него? Что она в нем нашла?
— Он видный парень, хорошо сложен. Да и за словом в карман не лезет. В обаянии ему не откажешь.
Разговору помешал Барри.
— Нельзя ли в нашей комнате открыть окна? — спросил он, войдя на кухню. — Я пытался, не отворяются.
— Барри — аллергик, — сказала Пейтон. — Он не выносит табачного дыма.
— Там кондиционер, — ответила Кэти. — Вероятно, забарахлил. Я посмотрю. Барри, хочешь выпить?
— Я не пью, Кэти. Спасибо.
— Барри, ты же выпиваешь иногда за обедом стакан вина, — напомнила Пейтон. — А на Ямайке…
— На Ямайке мы проводили медовый месяц, можно было расслабиться. Но ты же помнишь, во что это вылилось. Меня еле носили ноги.
— Но это было не от спиртного. Ты просто перегрелся на солнце, потом съел какую-то гадость да еще наступил на морского ежа… Боже, как там собака?
Собака, поев, исчезла.
Вернувшись на кухню и сообщив об исчезновении пса, Пейтон возбужденно добавила:
— У собаки перебита нога. Пес пропадет. Пойду его поищу.
Пейтон целый час бродила по улицам, но собаки и след простыл. Дома здесь, на окраине Саут-Бич, выглядели убого. Почти в каждом дворе, покрытом жухлой травой, стояли неказистые мотоциклы, а где — и установленные на автомобильных прицепах не менее неприглядные лодки, ждущие своего часа. Над головой кружили два пеликана, похожие на птеродактилей. Солнце палило немилосердно.