Пилот
Шрифт:
– Одну секундочку…
Повесив на место трубку, Март направился к стойке и с сомнением посмотрел на запотевший коктейльный стакан. Вообще-то он не одобрял выпивку за рулем, но до специальной дорожной полиции в этой реальности еще не додумались, а обычная смотрела на подобное сквозь пальцы. Пока, разумеется, не происходила авария. В таком случае принявший на грудь водитель автоматически становился виновником ДТП со всеми вытекающими последствиями.
Но усталость брала свое, а дела еще и не думали заканчиваться, поэтому Колычев поспешил успокоить не
– Еще одну? – вопросительно посмотрел на него бармен.
– Нет, – упрямо мотнул головой Март и поспешил покинуть гостеприимное заведение.
Заведя «Нортон», молодой человек неспешно покатил по улице, чувствуя себя невозможно внимательным и собранным. Какое-то время все шло в штатном режиме, но в один прекрасный момент, когда будущий пилот уже совершенно уверился в своих силах, какой-то сумасшедший едва не угодил ему под колеса. То есть он, конечно, просто переходил улицу, но вот как-то очень не вовремя.
– Вот блин! – вскрикнул сквозь зубы Колычев, объезжая невесть откуда взявшееся препятствие.
– Смотри, куда едешь, мать твою ети по девяти раз в спину! – без запинки изобразил малый петровский загиб пешеход, в котором Март, к своему изумлению, узнал Вахрамеева.
– Крестный, это ты?
– О, гляди-ка, – озадаченно посмотрел на него дядька Игнат. – Мартемьянушка!
– Ты что здесь делаешь?
– Гуляю, – скривился старый служака. – У меня таперича времени много!
– В каком смысле?
– Выгнали, бога мать, – коротко пояснил свои слова бывший боцман и, видя искреннее недоумение крестника, добавил: – Комиссовали подчистую!
– Но как?
– Не как, а за что.
– Погоди-ка, так ведь из-за… – догадался Колычев.
– Можно и так сказать, – пожал плечами Игнат. – Но больше для примеру остальным. Чтобы, значит, не своевольничали. Потому как из моих ни один не сознался, что участвовал, хотя их промурыжили… – последние слова бывший абордажник произнес с нескрываемой гордостью.
– И куда ты теперь идешь? – вычленил из его слов главное Март.
– Куда глаза глядят.
– Погоди, а почему не ко мне?!
– Куды к тебе? Ты ведь сам у добрых людей живешь. Да и зачем? В швейцары попроситься? Так еще вроде не совсем прожился, рановато…
– О чем ты говоришь, крестный?! – возмутился Колычев. – Да у меня роднее и ближе тебя никого нет! Даже Витька… Нет, ты как хочешь, а я тебя никуда не отпущу!
– Не стоит, паря. Я теперь, как это… отработанный материал. Вот!
– Прекратить панику! – неожиданно, прежде всего, для самого себя рявкнул на него Март. – Если тебя Зимин возьмет в экипаж, пойдешь?
– А на хрена я ему старый да увечный нужен? – недоверчиво посмотрел на крестника Вахрамеев.
– Ты мне нужен, а это главное! И вообще, старый конь борозды не портит…
– Да только глубоко не вспашет, – из
– Отставить разговорчики! Садись сзади меня на мотоцикл, я тебя домой отвезу. И побыстрее, а то мне еще к одному человеку успеть надо…
– Так поезжай, – пожал плечами Игнат. – Куда мне тут уместиться. А завтра я, так и быть, приду, да поклонюсь Владимиру Васильевичу. Может, и впрямь возьмет меня убогого… Да не боись, не сбегу. От вас, одаренных, рази скроешься!
– Крестный, с деньгами у тебя как? Тут неподалеку гостиница хорошая, давай номер до утра снимем.
– Дорого… Поищу чего попроще.
– Нет. Ты уж выбирай. Или со мной едешь, или в гостиницу! А про деньги не думай. Тогда на маяке я был твой гость, теперь ты – мой. К слову, у меня же завтра последний экзамен на пилота.
– Ого, поздравляю.
– Рановато еще. Надо еще сдать.
– Так чего ты на меня – старика время тратишь? Поди заниматься надо, а не лясы точить с прохожими.
– Нет, – упрямо тряхнул головой Март. – Сначала в отель. Решим вопрос с твоим жильем на ближайшие сутки, а потом уже рвану дальше.
– Ну, коли так, тогда не станем мешкать.
После неудачного, как ему казалось, разговора с китайцами Крылову отчего-то очень не хотелось возвращаться домой. Еще совсем недавно казавшаяся ему такой удобной и уютной квартирка вызывала практически физическое отвращение. Считавшийся вполне приличным район виделся теперь скопищем притонов, а сам Дальний, несмотря на свой столичный статус, ужасным захолустьем. В какой-то момент жалость к себе дошла до того, что Павел Александрович малодушно хотел было утопить ее в вине и даже купил для этой цели бутылку крымского хереса. Но в последний момент передумал и отправился на службу. То есть в госпиталь.
Там, как всегда, нашлось много разных дел, потом выяснилось, что один из коллег заболел, и некому провести плановую операцию. В общем, как говорят в народе – «была бы шея, а хомут завсегда сыщется». Но сегодня доктор схватился за нежданно-негаданно свалившуюся на него работу, как утопающий хватается за брошенный ему спасательный круг.
Как и следовало ожидать, любимое дело помогло ему отвлечься от свалившихся неприятностей, и из операционной уставший, но довольный целитель вышел уже совершенно другим человеком.
– К вам посетитель, – равнодушно сообщил ему служитель. – Давно дожидаются.
– Кого там еще нелегкая принесла? – удивился врач.
– Не могу знать, ваше благородие.
– Ладно, пойду посмотрю, – направился в приемную Крылов.
– Я здесь, док, – подал голос скромно сидевший в уголочке Март.
Лицо и куртка молодого человека были покрыты толстым слоем пыли, отчего казалось, что он разом постарел лет на двадцать.
– Господи, что с вами?
– Со мной все нормально, – отмахнулся Колычев. – С вашим делом, в общем, тоже. Хотя я бы рекомендовал вам сменить место жительства. И конечно же продать злополучную квартиру.