Пилюля
Шрифт:
– Я не понимаю, – сказал Саня.
– Ты ходил по пшеничной куче, сними свою обувь, – попросил старик. – Не этот, вон тот, левый.
Молодой человек снял кроссовок.
Старик веткой нацарапал что-то на земле и прикрыл надпись рукой.
– Высыпь на ладонь зерна и сосчитай их.
Зерна вместе с песком посыпались на Санину ладонь.
– Семнадцать, – через десять секунд сказал он.
Хуши убрал руку. На земле было нацарапано число семнадцать.
Молодой человек задумчиво посмотрел вверх и почесал подбородок.
– Как?
Мудрый
– Я просчитал… Твой вес, длину шага, зазор между ногой и ботинком, движения ноги, время…
– Это невозможно.
Старик ответил не сразу. Взял другое яйцо, треснул об колено.
– Я не понимаю цифр, я только вижу их. Но когда-то я знал глубину, значение каждой. Я чувствовал последовательность. В детстве я начинал шахматную партию и через десять ходов видел, как она окончится. Когда стал старше, просчитывал партию после первого хода.
– А сейчас?
– А сейчас я не играю в шахматы.
Мудрый протянул Сане яйцо:
– Почисть.
Саня обменял яйцо на почищенное.
– Сегодня я вспомнил свое детство. Вспомнил маму… и все… и туман… А вся память вернется? Люди, которые меня искали… которые хотели меня убить, кто они?
– Все в свое время.
Молодой человек закончил обед, вытер ладони одну о другую, растянулся на траве.
– Сколько тебе лет, мудрый?
– Я старый. Наверное, пятьдесят, может, больше.
– Не, тебе больше чем пятьдесят, – уверенно возразил Саня.
– А сто больше, чем пятьдесят? – спросил старик.
– Конечно.
– Тогда мне сто… или сто пятьдесят. Точно, сто пятьдесят. Я помню, что много.
После обеда Саня расстелил посреди двора старый облысевший ковер, усадил на него старика, взял из сарая лопату, наточил и отправился перекапывать огород. Мудрый принял позу лотоса и задремал. Его туловище и седая голова мерно покачивались из стороны в сторону.
Скоро к калитке, перешептываясь, подошли трое местных парней. Стучать не стали, дожидались, когда Хуши проснется. Минуты через две, не открывая глаз, мудрый махнул рукой. Калитка скрипнула, самый рослый из пришедших шагнул во двор и направился к старику.
– Заходите все! – тихо сказал старик.
Двое, что пониже ростом, направились вслед за первым. Каждый из них что-то принес с собой. Усаживаясь напротив Хуши, первый положил перед ним вяленую рыбу, второй – мешок с мукой, третий вытащил из-за пазухи и протянул хозяину новую, замотанную в тряпку ножовку.
– Хорошо, – сказал старик, сгибая зубастое полотно. Затем недовольно взглянул на рыбу, поднял трость и принялся колотить по плечу парня, принесшего ее. Тот не защищался, только зажмурил глаза и поджал руки к телу.
– В какой? В какой луже ты ее поймал?! – ругался мудрый. – Дождь только вчера шел, видишь, еще не выросла, чего тащишь?!
Двое других хихикнули.
– Молчать, блохи! – прикрикнул старик на них и снова обратился к первому: – Или думал, потолстеет по дороге?! Ты жадный! И отец твой жадный! И дед твой был
Саня перестал копать. Упираясь подбородком в черенок лопаты, с улыбкой стал наблюдать за гостями.
Побитый перехватил трость и вырвал из рук старика.
– Я принесу тебе самую большую из тех, что поймали за неделю! – воскликнул парень. – Только обещай, что я не буду самым бедным и жена моя не будет голодать.
– Поглядим, – неопределенно ответил мудрый.
Парень потянулся за рыбой, старик ударил его по растопыренным пальцам.
– Оставь! Я хочу сравнить.
Парень убежал. Хуши положил трость возле себя, глянул на того, кто принес муку.
– Хотите купить новую лодку? – спросил.
– Ты все знаешь, мудрый, – ответил молодой человек, почтительно склонив голову.
– Покупайте. Скоро освободят твоего брата…
– Освободят?
Старик подхватил трость и сильно стукнул молодого человека по лбу.
– Не перебивай, блоха! Через семьдесят два дня отпустят. Вам нужна будет еще одна лодка. Сбивайте цену на треть, больше Чао не скинет. Через три года в этот самый день в море на лодке не выходить. Тогда все будет хорошо: не утонет. Лучше пусть в этот день брат поедет в город, купит мне одежду и новую трость. Если дерево судьбы эту ветку даст, через семь лет будет у тебя два племянника. Одного назовете в мою честь Хуши. Пусть два раза в год приносит мне маленького желтого угря или двух больших черных, тогда здоровый будет расти. Все запомнил?
– Так у нас желтых угрей не водится, мудрый.
– Я знаю, – ответил старик и перевел взгляд на того, кто принес ножовку, размахнулся и сильно ударил парня по плечу.
– За что, мудрый? – воскликнул несчастный, хватаясь за ушибленное место.
– Им надо, значит, и тебе пригодится. Чтобы друзья злобу на тебя не таили. Вам сто лет вместе в море ходить.
Губы парня растянулись в улыбке, показав желтые зубы.
– Заходите все! – тихо сказал старик.
Двое, что пониже ростом, направились вслед за первым. Каждый из них что-то принес с собой.
– Сто лет.
– Тебе, безногому, эти сто лет тысячей покажутся, – усмехнулся старик.
– Безногому? – испугался он.
– Хочу булочек сладких. Пусть мать испечет. Принесешь завтра. Подумаем, что с твоими ногами делать.
– Спасибо, мудрый. Я вот что хотел у тебя узнать, – торопливо спросил молодой китаец. – Мы с Ченом на сестрах Ши жениться решили. Он – на младшей, я на старшей. Хочу до свадьбы невесте подарок сделать. С отцом мы во мнениях разошлись, я так думаю…