Пиппа проходит
Шрифт:
У встречных не расспрашивай дороги,
Но где они толпятся гуще, в двери
Входи; они тебя легко пропустят,
Никто из них не знает фаворита,
Откуда он и для чего пришел.
Входи… и на него ты без кинжала
Скорей, и он не закричит… И прочь!
Италия, Италия моя!
Свободна ты! О, мать, мне будут сниться
Они, со мной — Андреа из изгнанья,
Петр из темницы и Готье из гроба!
Мать
Ну, ты пойдешь. Но твой
Легчайшее из качеств эгоиста!
Он любит самого себя, мир после.
Все за пределами, не посредине:
Он близорукий, ничего не видит
Вне тела своего и солнца. Ты же,
Мой маленький Луиджи, ты, послушный
Моим желаньям, любящий всегда…
Тебя ль назвать жестоким иль недобрым!
Скажи, зачем убиться.. Потом иди!
Луиджи
Ты спрашиваешь или так, смеешься?
Когда австрийцы взяли нас впервые —
О, это очень скоро объясню я…
И не войной — лукавством, так как этот
Трактат, который…
Мать
Ну?
Луиджи
(Уж прилетала
Кукушка-сплетница — весны подруга,
Апрельские выбалтывая планы!)
Ну… лучше перейти на современность:
Они… иль он, верней… я понимаю,
Но объяснить мне трудно… что же, пусть,
Пускай другие объясняют вещи,
Что научили чувствовать меня.
Мать
Иди же утром, чуть Юпитер встанет.
Я слушать не могу тебя, Луиджи!
Луиджи
«Я — утренняя яркая звезда, —
Сказал Господь, — и дам ее такому ж!»
Дар утренней звезды имею ль я,
Дар Божий?
Мать
Кьяра будет рада видеть
Юпитер этот вечером в июне.
Луиджи
Да, хорошо для тех, кто проживает
Июнь! Большие полдни, грозы — ярки
Великолепья властного июня,
Ведущего свой праздник через мир.
Да, Кьяра будет здесь.
Мать
В июне — помни,
Ты сам в июне звал ее приехать.
Луиджи
Что, этот легкий шум — не эхо?
Мать
Ветер!
Она, должно быть, выросла с глазами
Открытыми, как будто жизнь — подарок
Она в июне будет.
Луиджи
Мы
Смотреть с ней Тициана… вот опять!
Снаружи слышен голос Пиппы, поющей:
Король жил много лет назад
Когда-то, на заре всего,
Когда наш мир был звездам брат:
И кудри вились у него,
Делясь над благостью чела,
Белей, чем шерсть среди рогов
Богам сужденного вола —
Что, тихий, смерть принять готов
Он много спал и видел сны,
Он не боялся; седины
И старости был сзади гнет
(Бог так любил его за сон),
И так спокойно прожил он,
Что чудилось, он не умрет.
Луиджи
Такой король не должен умирать!
Голос Пиппы, поющей:
Был город меж высоких скал.
На солнце у ворот больших
Король прохожих наблюдал,
Судьей был каждому из них,
На гладком камне сидя, тих.
К нему вели воров степей,
Вели разбойничьих вождей,
Шпионов, нищих и бродяг,
Пиратов, выкинувших флаг
Убийства на морском песке;
Порой, припав к его руке,
Кричала женщина с тоской
О самой горькой из обид
Кого-то, чей ужасен вид;
Порою из тюрьмы глухой
Вели священники того,
Кто через трещины в камнях
Полз на коленях и локтях
Во храм — и, наконец, его,
Как червяка, поймал сам Бог,
Что бродит там во мраке, строг,
И охранять от злых воров
Сосуды медные готов.
И этих, и других, и всех
Король судил, на камне сев.
Луиджи
Он должен был бы все судить на солнце!
Голос Пиппы, поющей:
Порой его смущался двор,
Глядел с тревогою порой;
Но тих был королевский взор,
Где синь сменилась белизной.
И говорят, что раз Пифон,
Смутив весь город, подходил,
Язык раздвоен, взгляд зажжен,
Туда, где тот король судил;
Но лишь увидел на кудрях
Корону из редчайших трав,
Что Бог едва ль подарит, ах!
Поющей деве в час забав
При свете связок смоляных
На странных празднествах лесных, —
Увидев это, он в пыли
Пополз, смущенный, от него.
Такую милость короли
Имели на заре всего!
Пиппа проходит.
Луиджи
Такую ж и теперь они имеют!