Пиппа проходит
Шрифт:
Вино нужнее ласк. Дыши спокойней —
Не опирайся на меня —
Оттима
Себальд,
Когда лежали мы так близко, близко,
Кто прошептал: «Пусть смерть придет теперь.
Ничто не завершит такого счастья,
Как горе!» Кто это сказал?
Себальд
И мы
Поднялись после? Иль мы спали?
Оттима
Сладко.
Я чувствовала, как ты заострял
Концы упавших локонов
(Они опять упали — заплети их!)
Себальд
Оттима, я тебя целую снова!
Прости меня и будь опять великой
Моей царицей!
Оттима
Заплети их трижды;
Венчай меня своею королевой,
В грехе великолепной. Ну!
Себальд
Венчаю
Тебя моею белой королевой,
Великолепной —
Снаружи слышен голос поющей Пиппы:
Год у весны,
У утра день;
А утр ведь семь;
И холм в росе;
Птица летит;
Улитка ползет;
Бог в своих небесах —
И в порядке мир!
Пиппа проходит.
Себальд
Бог в небесах! Ты слышишь? Кто сказал?
Ты? Ты?
Оттима
О, — это девочка в лохмотьях!
Она сидела здесь — мы им даем
За круглый год один лишь этот праздник.
Шелкопрядильни наши видел ты?
Теперь тебе принадлежит их десять.
Она нагнулась, рвет фиалку… Шш!
Не слышит — крикни ей!
Себальд
Оставь меня!
Поди, оденься — грудь закрой!
Оттима
Себальд?
Себальд
Ты ненавистна мне теперь!
Оттима
Несчастный!
Себальд
Господь! Как сразу все в ней опустело?
Вся прелесть сразу от нее ушла,
А странная была в ней прежде прелесть!
Безжизненно ее бледнеют щеки,
И смысла нет в чертах ее лица,
Морщины лба, морщины подбородка
Все на местах — а кудри, где была,
Казалось, жизнь какая-то, мертвы!
Оттима
Со мною говори — не обо мне!
Себальд
И круг лица, где ни одним углом
Не разбивалась нега, — все разбито!
Оттима
Не обо мне — а мне! — Неблагодарный,
Трус, вор, — но все ж неблагодарный прежде!
Мой раб — о, низость льстивой, подлой лжи!
Оставь меня! Предай! Тебя я знаю —
Ты ложь, что ходит, ест и пьет!
Себальд
Господь!
Вот
Когда б я знал, что крови нет под ними!
Оттима
Меня ты ненавидишь? Да?
Себальд
Подумать,
Что удалась безумная попытка
Очаровать грехом и показаться
Великой. Ах, вина безмерно выше
Невинности. И голос той крестьянки
Восстановил для мира правоту.
И хоть потерян, знаю я, что лучше,
Добро иль зло, разврат иль чистота,
Природа иль искусственность, — я знаю,
Что делать мне теперь! О да, я горд
Моею мукой — мир она научит —
Я совершил проступок и плачу!
Тебе ж — проклятье! Бог на небе!
Оттима
Мне!
Убей, Себальд, но не себя — меня!
Преступна только я! Убей меня, —
Потом себя; — потом, — меня сначала. —
Всегда ждала я смерти — подожди же!
Склонись к груди — не как к груди; не надо
Меня любить, но только обопрись
На сердце! Вот — и брызнут две струи!
Себальд
Мой разум тонет: все, что ощущаю,
Есть… через небольшие промежутки
Все вниз во мне торопится, как воды,
Освобожденные, чтоб хлынуть в пропасть —
Идут — буруны огненного моря!
Оттима
Не мне, Господь, — ему, ему прощенье!
Разговор на дороге, пока Пиппа проходит по холму к Оркана.
Иностранные студенты живописи и ваянья из Венеции собрались перед домом Юлия, молодого французского скульптора.
1-й студент. Вниманье! Мой пост будет под этим окном, трое или четверо из вас скроются, если немного потеснятся, вон в той гранатовой роще, а Шрам с своей трубкой устроится на балконе. Четыре, пять… Кто же нарушил свое обещанье? Нам нужны все, чтобы Юлий не мог ударить свою невесту, когда шутка откроется.
2-й студент. Все здесь! Нет только нашего поэта — он никогда и не думал серьезно быть с нами, да разразит его луна! Какой он тон задает, этот Джиоваккино! Он был безумно влюблен в самого себя и уже надеялся на успех своего ухаживанья, как вдруг в него влюбляется женщина; и вот, из чистой ревности, он отсылает сам себя в Триест вместе с бессмертной поэмой и всем, — к чему уже прибавилась эта эпитафия, пророческая, как уверяет меня Блефокс: «Здесь лежит поэма мамонта, смертельно оскорбленного бабочками». Сам виноват, простяк! Вместо того чтоб упиваться строфами, из которых каждая словно нож в кишки, он мог бы писать, по словам Блефокса, классически и понят но. «Эскулап», эпическая поэма. Каталог лекарств: пластырь Гебы — одна полоска освежает губу. Полосканье Феба — одна бутылка укрепляет горло. Пилюли Меркурия — одна коробка излечивает… [2]
2
Намек на крайности романтической и классической поэзии того времени (примеч. Н.С. Гумилева)