Пирос
Шрифт:
— Вам показать прямо здесь? — неуверенно спросил Родерт. — У стен есть и глаза, и уши, сэр…
«Мне ли не знать», — хмыкнул Филипп. Он не был уверен, что хоть где-то на полигоне безопасно, что их не смогут подслушать, но решил, что в его комнате будет спокойнее всего.
Покои его не шли ни в какое сравнение с комнатами в замке, и, хоть Филипп не ждал и не хотел особого отношения, по первости его смущали и мрачно-серые цвета, и отсутствие мелких деталей вроде статуэток и канделябров, и то, что рабочий стол находился в одной комнате с кроватью. Филипп слишком привык тому, что в замке с пятнадцати лет у него был отдельный рабочий
— В этом способе много бумажек и мало гарантий, — говорил Родерт, стараясь сделать речь более размеренной, — но я слышал, что не раз срабатывал. И у вас тоже наверняка сработает! — Он активно закивал. — Им пользуются те, кто за высокие заслуги перед государством или за работу на высоких должностях хочет попасть в Восточный Альянс. Можно попасть в секретари и ездить на собрания или посещать архивы… Я читал, что некоторых даже после приглашали в Совет Магии!
— Ближе к делу, Родерт!
— Да-да! В общем, вам всего лишь нужно отправить прошение любому высшему представителю Альянса. Кто-то может подписать вам документы, и вы сможете выступать от лица этого человека. Не обязательно через свою страну.
Филипп кивнул. Через Пирос у него и не получилось бы: отец бы не позволил.
— Они могут отказать? — Филипп изогнул бровь.
— Могут. Но вы отправляете личные письма, так что кто-то может и согласиться. Если не получится сразу, можно попробовать написать главе Альянса, её превосходительству Вильгельмине де Монтель, вы наверняка её знаете. Если откажут ещё и там… Но вам не откажут! — быстро поправился Родерт, понимая, что едва не сказал то, чего не следовало. — В общем, это можно сделать уже сейчас, но если вы получите предварительное согласие хоть от одного члена Альянса, то совещание они соберут после восхождения Новой Звезды. По окончании процесса вам придёт извещение, документ…
— Это напоминает прошение о досрочном восхождении на престол, — хмыкнул Филипп. — Но в общем неплохо. Возможно, если всё пойдёт как надо, я получу эту бумагу и стану членом Альянса уже к весне!
Он довольно покачал головой, и Родерт просиял.
— Вам нужно что-то ещё, сэр? — спросил он.
Филипп поднял на него задумчивый взгляд и медленно кивнул.
— Список представителей Альянса, которым стоит написать, разумеется.
— Есть! — воскликнул Родерт, вытягиваясь по струнке.
— Сэр! Корреспонденция! — Родерт бесцеремонно ворвался в комнату Филиппа.
У того по спине прошёл холодок. Прошлый приход писем оказался совершенно безрадостным. После полумесяца размышлений, как корректнее и уважительнее составить прошения, Филипп отправил их нескольким представителям Альянса и в течение недели получил отказ на каждое. Сухими словами все отписывались о том, что по тем или иным причинам вынуждены отказать.
Вторую партию Филипп отправлял с опаской, подобрав таких людей, которые не могли отказать ему из-за сотрудничества с королём Пироса. Писать некоторым Филипп не хотел, но понимал: каждый высший председатель был его шансом. В один момент он даже подумывал отправить прошение сразу мадам де Монтель, но у такой важной дамы наверняка было слишком много дел, чтобы заботиться ещё о его проблемах.
Прогнав Родерта, Филипп
Он уже не ждал ничего особенного, как вдруг обнаружил в одном из формальных документов приложение: недлинную записку без подписей и печатей, лишь с инициалами в конце. Сердце упало в пятки — это было письмо от Гардиана Арта.
«Филипп,
От меня вы получаете отказ без объяснения причин. Уверен, это не первый и не последний отказ, который вы получаете. У вас наверняка лежит длинный список людей, которые могли бы подписать вам бумаги, но все они пришлют вам ответы, аналогичные моему. Можете не сомневаться и не тратить ни время, ни бумагу.
Не в моих интересах давать вам советы, тем не менее мне импонирует ваше стремление. Попробуйте написать мадам де Монтель.
Рискните.
Сначала Филипп хотел выбросить записку, сжечь её и никогда о ней не вспоминать. Он буквально слышал сочащийся меж строк яд. Как он вообще осмелился написать этому человеку? Но потом… Потом осознал: Гардиан Арт повторяет его мысли. Он столько раз думал о том, что стоило бы попробовать написать мадам Монтель, но он опасался. Она не выглядела грозно, но никто и никогда не сомневался в её могуществе. Слишком самонадеянно было допускать мысль, что ей могло быть дело до прихотей несовершеннолетнего мальчишки. Даже если этот мальчишка — принц. Даже если он знает, что может, что достоин!
Филипп приложил ладонь ко лбу. У него в голове всё переворачивалось, и он не знал, что делать. Он получил совет от человека, которого терпеть не мог. Более того — он хотел этому совету последовать. Если откажет мадам Монтель, он сможет сложить руки, сжечь бумаги и смириться. Он, конечно, мог бы сбежать, в тайне от отца проникнуть на фронт или развесить жучки по всему замку, по всему полигону — по всему Пиросу! — чтобы знать всё и обо всём. Он мог бы — но хотел играть честно. И теперь его мысли занимал один вопрос: было ли писать мадам Монтель напрямую честно?
— Что значит, ты не приедешь? — возмутился Эдвард во время одного из коротких звонков Филиппа домой. — Ты хоть понимаешь, что срываешь праздник не себе, а всем?!
Через неделю должен был состояться большой раут по случаю восемнадцатого дня рождения Филиппа. Он выпадал на первый день Восхождения и длился почти неделю до самой светлой ночи, когда Новая Звезда, символ смены года, сияла так ярко, как солнце.
— Так нужно, — холодно отозвался Филипп и покосился на лежащие рядом бумаги. Он написал так много вариантов прошения, так много листов выкинул в камин…
На заднем плане мелькнуло платье матери, и вскоре она появилась рядом с Эдвардом в свете луча синерниста. Она была обеспокоена и разочарована, Филипп видел это даже в мерцающих искрах изображения.
— Я всё ещё не понимаю твоего отказа, Филипп, — вздохнула она.
— Прости, мама. — Он опустил глаза. Он не хотел её расстраивать, но и позволить себе провести — потерять! — время в замке тоже не мог.
— Фил, давай! — воскликнул Эдвард. — От недели ничего не случится с твоими очень важными делами. — Он показал пальцами кавычки.