Пирос
Шрифт:
Татуировка в виде двух острых длинных клыков под её левым глазом опасно блеснула, и Филипп нажал на спуск.
Его стрела застыла в воздухе в паре сантиметров от девушки. Та разочарованно покачала головой, её губы растянулись в ухмылке — и Филиппа отбросило в кусты. Он моргнул, ослеплённый то ли вспышкой, то ли ярким светом меж кронами, и приподнялся.
— Кто ты? — выдохнул Филипп, болезненно морщась.
Она приподняла подбородок, глядя с превосходством.
— Анна Рейс. Последняя, кого вы видите в своей жизни, — заявила
Ослепительная вспышка. Больно, как от удара под дых. Филипп со стоном схватился за грудь и снова завалился на бок. Холодные ветки оцарапали щеки.
— Ч-что? Как?!
С трудом дыша, Филипп поднял глаза на Анну, та отступила, глядя то на свои трясущиеся руки, то на него, и мотала головой. Что-то пошло не так, как она хотела.
Филипп ухмыльнулся.
— Ты ведь не думала, что я настолько кретин, чтобы идти туда, где меня хотят убить, без защиты? — Грудь болела, словно он столкнулся со стеной, и, наверно, стоило проверить, целы ли рёбра. Но он должен был держать лицо, а потому неуверенно поднялся на ноги. — Ты ведь знаешь, что это?
Филипп расстегнул охотничью куртку; под ней сверкнула тонкими лёгкими чешуйками зачарованная кольчуга. Анна зарычала, и с пальцев её сорвались снопы искр, разлетаясь во все стороны. Филипп удовлетворённо закивал: она знала.
Анна смотрела на него зверем, разъярённым и готовым к атаке. Неверное движение — и бросится, разорвёт. Воздух вокруг неё наэлектризовался, длинные волосы приподнялись, в прядях заплясали змеи-молнии. И Филипп решил не рисковать: мало ли какой способ она придумает, чтобы завершить начатое. Грудь у него до сих пор болела от силы удара.
— Послушай, — начал Филипп осторожно. — Ты не сможешь убить меня, а я тебя, наверно, даже поймать. Так что мы можем просто разойтись.
— Серьёзно? — Анна изогнула бровь, но Филипп видел: он сбил её с толку, и молнии приутихли. — Так ведь неинтересно. И вы даже не попытаетесь, сэр Керрелл? Неужели вы, равно как ваш отец не умеет править, не умеете драться? — Анна оскалилась.
Филипп сжал зубы и промолчал. Ему стоило огромного труда не вестись на слишком явные провокации.
Анна ехидно усмехнулась.
— Сдаётесь? Неужели не сталкивались с теми, кто сильнее вас? В таких ситуациях сложно сохранять лицо, верно? Особенно когда противник — женщина. Выглядите сейчас совсем не по-королевски.
— Зачем выглядеть по-королевски, когда передо мной явно не леди? — спросил Филипп, приподнимая брови.
— Ох, как жаль, — с мастерством плохой актрисы произнесла Анна, — что я не соответствую вашим светским стандартам. Обещаю, в следующий раз, когда решу вас прикончить, надену платье и сделаю реверанс.
Она присела, придерживая воображаемое платье, и показала Филиппу язык. Он рассмеялся и поймал себя на мысли, что не веселился уже очень давно. Анна посмотрела на него, как на идиота.
— Я запомню, — кивнул Филипп и спросил: — Зачем тебе глейдер?
Анна
— Опять? Я вам его не отдам. Это моя добыча! — Она скрестила руки на груди.
— Всё, что находится в этих лесах — растёт и бегает в них — принадлежит моей семье. А ещё здесь нельзя охотиться, так что ты совершила преступление.
— О ужас! Как я могла! — Анна театрально прижала ладони к груди, а потом вернула лицу скучающее выражение. — Мне плевать. Ты ведь меня даже не арестуешь.
— Не арестую — потому что не поймаю. И всё же? — Филипп указал глазами на висящую на поясе у Анны добычу.
— Да что вы с ним пристали?! — возмущённо воскликнула Анна. — Неужели сложно догадаться, что мне он нужен не для красоты? У вас наверняка хватает трофеев, которые выпотрошили и прибили к стене, чтобы любоваться, а эти твари в деревне стоят дорого. Мне нужно на что-то жить.
— Это браконьерство.
— Именно поэтому они и дорогие!
Анна словно объясняла что-то десятилетнему мальчишке, который не понимал и не хотел понимать. Сейчас, когда редкие меха и мясо не поставляли из-за границы, пригороды и деревни жили за счёт контрабанды и браконьерства. И как же на этом наживались люди, способные достать что-то редкое! Даже непримечательная зверюшка глейдер с длинными лапами и неуклюжим телом стоила на вес золота: из их твёрдых длинных когтей делали декоративные пуговицы, короткую светлую шерсть пускали на подкладку тёплой одежды, и всё это прибавляло к стоимости порядка нескольких сотен. И единственной проблемой было то, что поблизости глейдеры водились лишь в королевском лесу. Не каждый охотник осмеливался туда соваться. Кто бы мог подумать, что браконьерством занимается девушка, его ровесница…
— Насколько глейдеры сейчас дорогие? — тихо спросил Филипп.
— Ну, как ваш конь.
Филипп запустил руку в волосы, пытаясь осмыслить услышанное. Он таращился в сторону, туда, где за лесом, за рекой была разбита небольшая рыбачья деревушка. На браконьерстве её жители попадались редко, а если попадались, то на крупном и дорогом… Сейчас, когда война заставляла переживать за доходы даже зажиточных граждан, было неудивительно, что жители бедных деревень выживали как могли.
Филипп тяжело вздохнул.
— По закону я должен взять тебя под стражу за браконьерство и охоту на частной территории, но… — Анна с подозрением прищурилась. — Но даже если бы мог, я бы этого не сделал. Я могу дать за глейдера в три раза больше, чем любой заказчик.
— Я ведь возьму деньги, за мной не задержится, — сказала Анна, но с неуверенностью, будто чувствуя себя неудобно.
— Бери. — Филипп достал из кармана охотничьей куртки кошелёк и, не открывая, не проверяя содержимое, бросил ей. Опешившая Анна поймала его и заглянула внутрь. Её лицо вытянулось от удивления, она словно подавилась воздухом — и тут же спрятала кошелёк во внутренний карман куртки.