Пирос
Шрифт:
А между тем срок его службы заканчивался. Отец не позволил оставаться в Вистане дольше, и Филипп не мог ослушаться, но внутри всё протестовало и кричало, что так нельзя, так нечестно, в такое время глупо разбрасываться хорошими бойцами! А он ведь был хорошим бойцом. Он знал это. Он показывал это столько раз во время тренировочных боёв. Даже против волшебников, даже против стихийников. Командир не позволял никому поддаваться, а Филипп такой вариант и не рассматривал.
Теперь же его время подошло к концу. Лето подкралось слишком незаметно. Казалось, ещё вчера Филипп отказывался возвращаться домой на зимние праздники, как пришло время ехать туда насовсем. К счастью,
Пожелав матери и брату (Эдвард на всю столовую распалялся о том, что они с Джонатаном собираются делать летом) доброго утра и на ходу бросив мальчику-пажу, чтобы созывал охотничью свиту, Филипп спустился в конюшню, где его уже ждал запряжённый конь. Тот радостно заржал и ласково ткнулся чёрным шершавым носом в руку хозяину.
Филипп выехал из замка со свитой из девяти человек. Все одетые в высокие кожаные сапоги и куртки с эмблемами Пироса, они ехали через лес по протоптанным тропинкам, вооружённые охотничьими арбалетами. Конь Филиппа шёл впереди всех, и тот разглядывал знакомые лесные угодья. Он давно не был в Вальде. Тут леса не казались столь величественными, как у военного полигона, и не шли ни в какое сравнение в лесами Джеллиера, но ярко-зелёная тонкая листва, плотно смыкающаяся не так высоко над головой, была приятнее и будто роднее.
Конь ступал бесшумно, давно приученный к охоте. Филипп отпустил поводья, сдавив бока коня коленями, взялся за арбалет обеими руками и начал внимательно оглядываться: они приближались к чаще, а это означало, что скоро будут появляться самые редкие звери.
На секунды все звуки стихли, а затем засвистела стрела. Филипп почувствовал, как она проскользила в миллиметрах над его ухом. Позади кто-то болезненно охнул. Все засуетились.
— Ваше высочество! — К Филиппу подскакал один из свиты. — Нам лучше уехать. Тут может быть опасно.
Он спорить не стал и повернул коня. Бросив взгляд на бледного как мел молодого человека, у которого из плеча торчала простая перьевая стрела, а по плечу растекалось кровавое пятно. Двое поддерживали товарища с разных сторон, но заниматься стрелой должен был медик. Остальные окружили принца, держась настороже. Филипп с подозрением оглянулся и мог поклясться, что заметил в темноте меж крон человеческий силуэт.
Но если кого-то такой инцидент отвадил бы от поездок в лес на долгие месяцы, Филипп не выдержал через два дня. Он не знал, чем себя занять — уж больно отвык от замка. Чтение, за которым убивал неожиданно появившееся свободное время, он не считал достойным занятием, отец не проводил собраний на севере, предпочитая Ворфилд или столицу Орион, и Филипп не мог даже подслушивать — если его жучков, конечно, не убрали, — а тренировок ему было мало. И так на третий день мнимого безделья Филипп велел вновь собирать свиту.
— Но мы ещё не обнаружили стрелявшего в вас, ваше высочество! — возмутился начальник охраны.
— Говорите тише, — спокойно, будто ничего не происходило, произнёс Филипп. — И не спорьте. Я сказал: собирайте, значит — собирайте. Или я поеду один.
Такого, очевидно, мужчина допустить никак не мог, а потому вскоре они опять выехали в лес, только на этот раз рядом с Филиппом ехал Родерт с оружием
Филипп старался не обращать на это внимания. У него была цель: глейдер. Он заприметил одного в прошлый раз до того, как его увели. Возможно, звери ещё не успели переместиться.
Мимо пролетела стрела. Родерт дёрнулся как ошпаренный. Филипп нахмурился, оглядываясь. «Всё в порядке», — произнёс один из охотников, и сквозь кусты бросился охотничий пёс: кто-то просто подстрелил добычу. Филипп коротко улыбнулся и поехал дальше.
— Стой, — шёпотом скомандовал он, и конь замер.
Всего в нескольких метрах, обвив длинными лапами ветви, спал глейдер. По его короткой густой шёрстке рассыпались зелёные блики от проникающего сквозь листву солнца. Филипп прицелился. Глейдеры — шустрые зверушки, но этот опасности не замечал и не двигался.
Филипп спустил рычаг, но не успела стрела сорваться, как другая, переливающаяся алыми и кислотно-розовыми красками, мелькнула в полутьме и вонзилась в тушку глейдера. Убитый зверёк соскользнул с ветки, его тут же подхватила тень и скрылась в зарослях, звонко смеясь.
— За ней! — крикнул Филипп, и началась погоня.
Десяток лошадей мчался по узким тропинкам, огибая деревья, всадники сносили на ходу мешающие ветки, но преследуемая, смеясь и прячась в листве, всё ускользала и ускользала. Вслед за ней они углублялись в чащу. Проезды становились уже, ветви кустов — крепче, лошади отказывались идти, но Филипп упрямо выводил коня на едва видные тропки.
Но для такого количества всадников лес стал непроходим. Филипп остановился и посмотрел на застрявших в кустах товарищей.
— Возвращайтесь на прежнее место! И не вздумайте ехать за мной! — скомандовал он свите и поехал дальше, не обращая внимания на крики позади. Он знал, что делает, и они бы ему не помешали.
В чащу Филипп пробирался медленно. Конь уже не шёл, застревая в кустах. Срубать ветви стало бессмысленно — слишком много их было, они переплетались всё гуще и крепче. Он обернулся: далеко меж ветвями маячила красная куртка оставшегося дожидаться принца охотника. Но Филипп зашёл слишком далеко, чтобы возвращаться. Он спустился с коня, прошептал: «Оставайся тут», привязывая узду к сломанному тонкому деревцу, а сам приготовил арбалет.
Филипп шёл осторожно, пробираясь через буреломы и постоянно всматриваясь в густые кроны деревьев. Он не видел, но чувствовал: рядом кто-то есть, и этот кто-то следит за ним. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но Филипп двигался вперёд. Он не знал, сколько шёл и в каком направлении, следуя за изредка появляющейся в ветвях тенью, но в какой-то момент заметил, что чаща начала редеть. Его снова окружили тонкие, но крепкие стволы, а впереди, зацепившись за два других, лежало дерево. Филипп ловко перебрался через него и оказался на окружённой кустарником поляне, щедро залитой солнцем.
Позади послышался шелест веток. Филипп развернулся и рывком поднял арбалет. На поваленном дереве, нагло покручивая на верёвке тушку глейдера, стояла та самая «тень» — девушка в маскировочного цвета костюме и с длинными вызывающе-яркими розовыми прядями в русых волосах.
— Верни мне глейдера, — потребовал Филипп.
Наконечник стрелы смотрел девушке точно в грудь. Она усмехнулась, поражаясь такой наглости, и спрыгнула на землю.
— Я не для того вас сюда привела, ваше высочество.