Питомец
Шрифт:
Свита удрала быстрее собственного визга, а новых подданных можно найти только за перевалом, слишком высоко мы успели взобраться, вряд ли мелочь вернется к «большому и страшному». Незадача… Привык я к мобильной разведке, без нее теперь как без рук. Делать нечего, придется обходиться собственными силами и оскудевшими донельзя ресурсами.
А теперь — спать… Стоп-стоп, проверить лошадок, задать им овса и опутать нашим скакунам передние ноги. Волков я не боялся, эти серые шкуры к стану не сунутся. Как заправский волчара, я заранее пометил территорию. Надеюсь, у них хватит мозгов не становиться прикроватными
Ночь прошла на удивление спокойно. Умотавшись за день, Парк великолепно выспался. Атаман Брон подходил к делу обстоятельно и требовал этого от остальных, часто напоминая ватажникам, что спешка нужна лишь при ловле блох. Охота за рургами и сбор яиц спешки не любили. Пришли, определились, разведали гнездовья и логовища, наметили доступные, обозначили подходы, а только потом работаем. Гнезда в дуплах и на деревьях обрабатываются в паре, на скалы идут тройкой.
Основная задача — прочесать сопки и утесы, выискивая гнезда самок золотых рургов, остальная добыча — лишь приятное дополнение. Каждой группе выдается по двойному комплекту «пугачей», ибо стоит учесть опыт ватаги Гирна. В подробности ни Брон, ни Парк не вдавались, дабы не разводить слухи и панику.
Атаман велел парню держать язык за зубами. Сегодня третий день, как они будут прочесывать утесы. Пока удача улыбнулась лишь два раза, но среди добытых яиц не оказалось крупных. Самки, чьи гнезда разорили охотники, не высиживали детенышей черной сволочи. Ничего, Парк умеет ждать. Как говорил дядько Дьюи, месть подают холодной.
После завтрака Брон разбил ватагу на поисковые и охотничьи партии. Парк попал в тройку к Вистану, смуглокожему южанину, и Стану, земляку Малого. Как ни удивительно это звучало, но Стан родился в соседней деревне и был на пять лет старше Парка. Главным в команде назначался Вистан. Опытный южанин, потеребив щегольскую бородку, распределил груз и подробно рассказал о маршруте. Вчера поисковики обнаружили свежий помет у подножия Полосатой скалы, сложенной из разноцветного известняка и песчаника. Самку они не видали, но это ни о чем не говорит: та могла быть либо на охоте, либо сидела на яйцах и носу не казала.
— Мы проверяли скалу в прошлый раз и ничего не нашли, — сказал Парк.
— Проверим еще раз, самка могла поменять убежище и перетащить яйца, — ответил Вистан, взваливая на плечи походный ранец с амуницией.
— Здесь она! — Умывшись и попив из ручья, протекавшего у подножия отвесной сорокасаженной скалы, сказал Вистан. — Смотри не на меня, а на скалу. Видишь?
— Мм, — промычал Парк, пытаясь разглядеть нечто непонятное на голых камнях. Стан привычно промолчал, думая о чем-то своем. Земляк вообще был неразговорчив. За все время знакомства Парк услыхал от него едва ли с десяток слов.
— Да не там, правее! — указал пальцем Вистан. — Щепки, старые листья, а ниже — остатки помета. Замыто водой, конечно, видно, перед дождем гнездо чистила. За ручьем кости валяются, видишь? Крола или суслика словила. Так что это золотая в гнезде, парень. Слишком большая добыча для зеленых или красных.
Вистан рукавом вытер со лба выступивший пот и огляделся, остановившись взглядом на собирающихся над озером темных тучах:
— Парит, гроза будет после обеда. Может, ну его на
— Нет-нет, давайте одну ходку, — торопливо сказал Парк, задрав голову и осматривая сосны на вершине скалы. Как же туда подняться?
— Если только одну. — Соглашаясь, проговорил старший охотник. — Не дело в грозу лазить по скалам. Предчувствия у меня нехорошие.
— Да когда еще она будет, гроза-то? — отмахнулся Парк, которого охватили охотничий азарт и возбуждение. — Успеем!
— Дай-то Пресветлая, — буркнул Вистан. — Что-то сегодня случится, что-то случится, — еще тише добавил он, косясь на тучи и скалу.
Через час с небольшим охотники взобрались на вершину скалы и подняли снаряжение. Стан размотал веревки, закрепив концы за крепкую сосну, росшую рядом с древней сухостоиной, с которой время ободрало кору, а солнце, дождь и ветер выбелили ствол. Получив разрешение от старшего товарища, охотник спустил одну из веревок вниз.
— Можно я? — попросил Парк, Вистан разрешающе кивнул.
Парк быстро облачился в кожаный костюм, надел самолично сшитую страховочную перевязь с коваными карабинами и заправил веревку в металлическую скобу, накинув на нее несколько петель, чтобы подтормаживать во время спуска.
— Только быстро, не задерживайся там, — напутствовал Вистан, помогая прикрепить на пояс специальную корзину с прелой листвой, — грозу на нас несет.
Первый, пока еще робкий порыв ветра качнул деревья, натужно заскрипела и повела голыми крюками-ветками высохшая сосна. Сплюнув вниз, Парк закинул за спину необходимый инструмент и задом подошел к краю обрыва.
— Да нешто! — весело выкрикнул он, накрыв голову капюшоном и начав спуск.
Подобравшись к гнезду, скрытому в неглубокой расщелине, Парк активировал пугач. Из тьмы логова донесся испуганный писк самки.
— Здесь она! — крикнул Парк. — Давай, давай, дрянь золотая, вылазь. Вылазь, тварь!
Золотая самка шипела, пищала, плевалась огнем, но с кладки не сходила.
— Спустите мне зонтик и загребушку! — задрав голову вверх, крикнул Парк.
«Зонтиком» охотники называли приспособление, чем-то напоминавшее зонт на длинной палке, но без ткани, под которой спасаются от солнца или дождя. При натягивании рычага на одном из концов приспособления на втором раскрывался веер металлических спиц. «Загребушкой» звались небольшие изогнутые пятипалые грабли, напоминавшие скрюченную пятерню, на торце деревянного черенка которых крепилась металлическая либо медная трубка, позволявшая нарастить еще одно колено. Иногда рурги устраивали гнезда непозволительно глубоко, и чтобы выкатить яйцо, требовалось надставлять черенок.
Вверху громыхнуло, яркая изгибающаяся молния расчертила небо, тяжелый рокот покатился над землей. Подгоняемая ветром чернота неумолимо накатывала на прибрежные скалы и лес.
— Чего ты телишься?! — Над краем обрыва показалась голова Вистана. — Брось ты ее к адову семени и поднимайся! Бросай, кому говорю!
— Сейчас-сейчас! — крикнул Парк, отжимая «зонтиком» верещащую самку с кладки. — Один момент! Адово семя, пошла, тварь, пошла!
Отодвинув самку к дальней стенке логова, Парк запустил «загребушку» в подстилку из листьев. Прикусив от напряжения кончик языка, он выкатил из гнезда необычайно крупное яйцо.